Страница 48 из 94
Глава 14. Не прятаться
Утром я просыпаюсь не от будильника.
От запаха кофе.
Сначала думаю, что сошла с ума. Потом вспоминаю: дома Алиса. А значит, кофе может появиться на кухне без моего участия. Правда, вместе с кофе обычно появляется хаос, потому что дочь умеет готовить его так, будто параллельно сдает экзамен, спорит в чате и ищет носки.
На кухне Алиса сидит с ноутбуком, перед ней чашка, рядом тарелка с нарезанным сыром и хлебом. Ксения тихо пьет чай. На столе распечатки, зарядки, мой телефон и старый семейный альбом. Альбом меня настораживает сразу. Когда дочь в шесть утра достает семейный альбом в период развода, это не ностальгия. Это расследование.
— Доброе утро, — говорю.
— Утро спорное, но кофе нормальный, — отвечает Алиса. — Я нашла фото первой вывески. Дата на обороте. И еще фото, где ты рисуешь упаковку. Папа на нем ест пирожок и руководит с дивана.
— Исторический документ.
— Да. Подпись предлагаю: «Концепция Олега Соколова в естественной среде».
Ксения тихо улыбается.
Я сажусь, беру кофе. Горячий, крепкий, без сахара. Дочь смотрит на меня слишком внимательно.
— Что?
— Ты нормально?
— У нас запрет на эту фразу.
— Тогда: ты в рабочем состоянии?
— Да.
— После фото?
— Да.
— После звонка папы?
— Тем более.
Она кивает. И больше не давит. За это тоже спасибо. Взрослые дети страшны тем, что уже умеют не задавать лишнее, но всё равно видят.
К восьми утра мы уже в пекарне.
Там тоже жизнь. Рома ставит тесто, Лена пересчитывает витрину, Маша монтирует вчерашний ролик, Нина Павловна, как всегда, появляется раньше своего морального расписания.
— Марина, — говорит она, подходя к стойке. — Мне багет, эклер без сахара и ответ на один вопрос.
— Ответы сегодня по записи.
— Тогда запишите меня первой. Это правда, что у вас теперь будет проверка каждый день? Я хочу понимать, брать ли складной стульчик.
— Нина Павловна.
— Что? Я человек пожилой, мне комфорт важен.
— Проверки каждый день не планируются.
— А мужчины с угрозами?
— Тоже.
Она переводит взгляд на Андрея, который заходит в пекарню с двумя стаканами кофе и папкой под мышкой.
— А этот планируется?
Я забираю у Лены пакет.
— Ваш багет.
— Уход от ответа — тоже ответ, Марина.
— Тогда эклер сегодня без скидки.
— Жестокая женщина. Видно, личная жизнь налаживается.
— Нина Павловна!
— Всё, ушла. Но наблюдаю.
Она садится у окна, где ее уже можно официально оформить как систему видеонаблюдения с пенсией.
Андрей подходит к стойке, передает мне кофе.
— Камеру магазина подняли. Серая машина зарегистрирована на Артема Романова.
— Муж Вероники.
— Бывший по ее версии. Действующий по данным, которые нашел мой юрист. Развод не оформлен.
Я ставлю стакан на стойку.
— Она замужем.
— Да.
— И Олег не знал.
— Не знал или не хотел знать. Разница для него сейчас болезненная, для нас юридически вторичная.
— А для меня человечески забавная.
Андрей смотрит на меня.
— Забавная?
— Да. Гадко, больно, но забавно. Мой муж изменял мне с замужней аферисткой, которая вместе со своим мужем планировала украсть у него деньги и у меня пекарню. Если бы это рассказала Нина Павловна, я бы сказала, что она пересмотрела сериалов.
— Жизнь часто пишет хуже сериалов.
— Но с лучшими булочками.
— Это точно.
Он смотрит на меня дольше. Я помню вчерашний поцелуй. Он тоже. Это стоит между нами не как неловкость, а как горячая закладка в книге, которую мы оба пока не открываем дальше. На его губах нет улыбки, но глаза темнее обычного. У меня под пальцами стакан с кофе, за спиной дочь, в зале клиенты, впереди встреча с патентным специалистом. И всё равно часть меня помнит, как его ладонь легла на щеку. Каким был его рот. Как он спросил «стоп?» и отступил, когда я сказала, что не знаю.
Вот за это отступление теперь хочется его сильнее.
Неправильная логика, Марина Викторовна. Но зрелость не отменяет тела. Только делает тебя честнее: да, хочешь. Да, рано. Да, страшно. Всё сразу. Прекрасная взрослая жизнь, где в одной сумке лежат помада, документы на товарный знак и желание мужчины, который стоит у твоей стойки.
В десять мы едем к патентному специалисту.
Алиса остается в пекарне с Ксенией и Леной. Не потому, что я спокойна. Потому что дочь сказала: «Если ты меня сейчас повезешь с собой как маленькую, я обижусь. Если оставишь работать — буду полезной». Пришлось выбрать полезность. Материнство после восемнадцати — это искусство отпускать ребенка ровно настолько, чтобы не сойти с ума и не задушить его заботой.
Патентный специалист — женщина лет сорока с короткими волосами и глазами, в которых живет вечная усталость от чужой недальновидности. Зовут ее Инга Валерьевна. Мне она нравится уже за то, что после фразы «ООО “СоколФуд” подало наш знак» не ахает, а открывает базу.
— Заявка свежая, — говорит она через десять минут. — Формально они подали обозначение на классы, связанные с выпечкой, общепитом и упаковкой. Но у вас есть длительное использование, публичные доказательства, фотографии, аккаунт, чеки, вывески, договоры, отзывы. Плюс материалы о недобросовестности заявителя. Это сильная позиция.
— Что делать?
— Первое: подаем вашу заявку на «Теплый хлеб» и связанные обозначения. Второе: готовим возражение против их заявки, если она пройдет к публикации. Третье: направляем претензию заявителю о недобросовестном использовании. Четвертое: фиксируем всё публичное использование вами до даты их подачи.
— Сколько это будет стоить? — спрашиваю.
Инга Валерьевна называет сумму.
Я смотрю на нее.
Потом на Андрея.
Он даже не двигается, но я уже вижу, что сейчас скажет. Поэтому поднимаю палец.
— Нет.
— Я еще ничего не сказал, — спокойно отвечает он.
— Я услышала заранее.
Инга Валерьевна смотрит на нас с профессиональным интересом.
— Я могу разбить оплату на этапы, — говорит она. — Срочно нужно подать заявки и подготовить первичную претензию. Остальное — по графику.
— Разбивайте, — отвечаю. — Я оплачу.
Андрей молчит.