Страница 86 из 121
Положение четвёртое: запрет скрытых вставок есть юридическое ядро когнитивного суверенитета. Статья 4 Закона о СМИ и часть 1 статьи 13.15 Кодекса об административных правонарушениях запрещают использование скрытых вставок и иных технических приёмов, воздействующих на подсознание людей или оказывающих вредное влияние на их здоровье. Это редчайший случай, когда закон запрещает не содержание, а способ, исключающий саму возможность согласия. Формула точна: сообщение, обращённое мимо сознания, не может быть принято или отвергнуто, а значит, его адресат не является субъектом — он является объектом воздействия. Суверенна та личность и та нация, к которым сообщение адресуется сознанию. Коммерческие разновидности того же механизма — оплаченные публикации под видом редакционных, кликбейт, построенный на эксплуатации немедленной реакции, — суть формы импульсивной миопии информационного рынка: краткосрочный выигрыш трафика в обмен на долгосрочную утрату доверия.
Положение пятое: средство массовой информации есть институт темпоральной памяти. Часть 4 статьи 13.15 Кодекса и статья 354.1 Уголовного кодекса устанавливают ответственность за осквернение символов воинской славы и оскорбление памяти защитников Отечества. Значение этих норм состоит не в охране чувств, а в охране континуума: злоупотребление свободой слова против памяти есть злоупотребление против способности общества передавать опыт следующим поколениям. Это прямая связь с главой 11: историческая память есть инвариант права, а средство массовой информации является либо его носителем, либо его разрушителем.
Пять положений вместе образуют конструкцию, которую книга предлагает именовать добросовестностью в информационной сфере. Она не ограничивает свободу слова; она различает свободу и злоупотребление ею — ровно ту операцию, которую статья 10 Гражданского кодекса производит в имущественном обороте. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации, утверждённая Указом Президента Российской Федерации от 5 декабря 2016 года № 646, и Основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей, утверждённые Указом Президента Российской Федерации от 9 ноября 2022 года № 809, задают рамку этой конструкции; юридическое её содержание образуют перечисленные выше нормы.
Свобода слова защищена законом от двух врагов: от цензуры и от злоупотребления. Первая убивает слово; второе превращает слово в оружие. Добросовестность — то, что отличает журналистику и от того, и от другого.
4. Практика: чек-лист добросовестности
Архитектура, не переводимая в процедуру, остаётся описанием. Книга предлагает два инструмента, развёрнутые в Приложениях 1 и 2, и здесь излагает их краткое содержание.
Инструмент первый — чек-лист добросовестности для юриста, судьи и должностного лица. Он состоит из трёх проб, введённых в главе 4, и применим к любому решению, в котором одна сторона ссылается на формальное право, а другая — на существо отношения.
Проба историческая: что субъект делал до спорного действия; какие обязательства принимал; какое поведение контрагента спровоцировал; как долго терпел то, что теперь оспаривает. Юридический инструментарий — эстоппель, venire contra factum proprium, пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса. Результат: установлено, извлекает ли субъект преимущество из собственного прежнего поведения.
Проба содержательная: что именно совершено по существу; каков реальный эффект для другой стороны; соответствует ли форма содержанию; какую задачу действие решает на самом деле. Инструментарий — обязанность суда исследовать фактические обстоятельства по существу (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 12 июля 2006 года № 267-О и от 15 сентября 2016 года № 1742-О), статья 431 Гражданского кодекса, пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25. Результат: установлено, имеется ли расхождение между заявленным и действительным содержанием.
Проба институциональная: что произойдёт с соответствующим институтом, если данное поведение станет общим правилом. Инструментарий — требование учитывать характер и последствия злоупотребления (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса), соразмерность меры последствию (пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 марта 2014 года № 16). Результат: установлено, разрушает ли данное поведение условие собственного воспроизводства.
К трём пробам чек-лист добавляет четыре отрицательных правила, без которых пробы работают в одну сторону. Добросовестность не есть целесообразность: она не спрашивает, выгодно ли решение, она спрашивает, честно ли оно. Добросовестность не есть сострадание: она не требует уступать слабому вопреки праву, она требует не использовать право против его смысла. Добросовестность не есть усмотрение должностного лица: стандарт объективен. Добросовестность не есть замена законности: она есть способ применения закона, а не основание его неприменения.
Инструмент второй — темпоральный аудит нормативного правового акта, пять шагов которого описаны в главе 9: описание решения, цикл применения, цикл последствий, горизонт ответственности, сопоставление и вывод. Критерий темпоральной рациональности: горизонт ответственности не короче цикла последствий. При несоответствии — одно из трёх изменений: удлинение горизонта ответственности, сокращение необратимой части последствия либо компенсация тому, кто несёт издержку.
Оба инструмента не требуют изменения законодательства. Первый может применяться судом и должностным лицом в рамках существующих полномочий; второй — в рамках оценки регулирующего воздействия и антикоррупционной экспертизы как дополнительный раздел заключения. Это принципиальное свойство предлагаемой книги конструкции: она не просит у законодателя новых норм, она указывает, какие из существующих не применяются.
5. Манифест темпоральной рациональности
Завершая книгу, автор обращается к трём адресатам — юристу, управленцу и общественнику, — поскольку каждый из них держит свою часть горизонта и ни один не держит его целиком.
Юристу. Твоя профессия состоит не в знании норм, а в способности восстанавливать объём смысла, сплющенный в текст. Норма есть проекция; проекция всегда теряет измерение, и твоё искусство состоит в возвращении утраченного. Там, где тебе говорят «такова буква закона», проверь три вещи: кто и когда произносил это прежде, каково существо отношения, скрытое за буквой, и что произойдёт с институтом, если этот довод будет принят. Статья 10 Гражданского кодекса даёт тебе полномочие задать все три вопроса, а постановление Пленума от 23 июня 2015 года № 25 позволяет задать их по собственной инициативе. Пользуйся этим полномочием: оно единственное в системе способно отличить осуществление права от его злоупотребления.
Помни также, чего делать нельзя. Нельзя ссылаться на целесообразность как на основание юридической оценки — Конституционный Суд в определении от 4 июня 2007 года № 320-О-П прямо исключил экономическую целесообразность из числа оснований, а Радбрух после катастрофы европейского легизма исключил её из числа оснований отмены закона. Нельзя применять статью 10 как повод не исполнять норму «ввиду её несправедливости в данном случае» — это не добросовестность, а произвол, ищущий себе красивое имя. Нельзя оценивать добросовестность по собственному усмотрению: стандарт объективен, это поведение, ожидаемое от любого участника оборота, и отклонение должно быть очевидным, а обстоятельства — вынесены на обсуждение сторон.
Управленцу. Твоя должность есть не привилегия, а горизонт. Ты принимаешь решения, последствия которых переживут тебя, и в этом состоит единственное реальное содержание твоей ответственности. Спроси себя о трёх вещах: каков цикл последствий решения, которое ты принимаешь сегодня; совпадает ли он с твоим сроком; и кто ответит за результат, когда тебя не будет на месте. Если на третий вопрос нет имени — решение не обеспечено ответственностью, и это не проблема подчинённых, это твоя проблема.