Страница 96 из 119
Проходит секунда.
Ещё одна.
Плац накрывает такое полное молчание, что я слышу собственное дыхание.
А потом Аурелия резко срывается с места.
Её каблуки жёстко ударяют по камню. Она удаляется быстрым, злым шагом, будто хочет показать, насколько ей противно оставаться рядом со мной.
И что решения майора она не приемлет.
Я невольно напрягаюсь.
В груди что-то болезненно дёргается, и на мгновение я теряюсь, не понимая, должна ли что-то предпринять, остановить, сказать или сделать вид, что ничего не произошло.
Перевожу взгляд на Рэммела.
Он даже не моргает.
Не окликает Аурелию. Не приказывает ей вернуться. Только провожает её холодным взглядом, позволяя уйти с плаца.
Но мне неспокойно даже от этого.
Когда стук её каблуков стихает, Рэммел медленно обводит строй тяжёлым взглядом.
— Кто ещё хочет выйти? — чудовищно спокойно произносит. — Шаг вперёд.
Рэммел Морстейн
Никто не выходит.
— Повторяю ещё раз — кто ещё хочет выйти, шаг вперёд.
Строй остаётся неподвижным, хотя напряжение над плацем может ударить разрядом.
Жду ещё несколько секунд. Тишина.
Хорошо. Именно этого я и добивался.
Медленно провожу взглядом по лицам курсантов. Ещё несколько минут назад многие из них были уверены, что стоит Аурелии покинет строй, и я отступлю. Верну всё назад и признаю, что поторопился.
Не дождутся.
— Решение принято, — произношу ровно. — Курсант Лебланд зачислена в Авангард. И обсуждению это не подлежит. Она становится частью взвода. Как и каждый из вас, она, наравне со всеми. И если до меня дойдёт какой-то слух, что кто-то нарушает устав оскорбляет честь и достоинство учащегося и не соответствует порядку, будет отчислен.
Я кожей чувствую, как многие не согласны, но ряды остаются неподвижными.
Давно я за них не брался. Франческа показала мне изнанку, то что твориться за моей спиной в казармах и на полигонах.
Но теперь я наведу порядок.
Франческа стоит прямо, будто боится, что стоит ей хоть немного расслабиться, и земля уйдёт из-под ног.
Я не смотрю на неё дольше положенного.
Не должен.
Однако всё равно замечаю, как тяжело поднимается её грудь под чёрным кителем. Как пальцы в белых перчатках всё ещё сжаты. Как она старается не повернуть голову вслед ушедшей сестры.
Я больше не позволю Аурелии унижать её, только потому, и поставлю между своей бывшей невестой строгую границу.
— Всё ясно?
— Так точно, — отзываются хором.
Мой взгляд снова скользит к Франческе.
Она встречает его.
В её глазах ещё есть растерянность. Что-то похожее на недоверие, будто она до сих пор ждёт, что я передумаю и прикажу ей вернуться в зелёный корпус?
Не прикажу.
— Курсант Лебланд.
Она мгновенно выпрямляется ещё сильнее.
— Да, майор.
— После построения останетесь на плацу.
По строю прокатывается едва заметное движение, кто-то меняет положение ног, кто-то выпрямляется ровнее. Любопытство мгновенно натягивает воздух, но никто не осмеливается повернуть голову.
Всего на секунду во взгляде Франчески всплывает смущение и тревога, но она тут же прячет её за привычной выдержкой и вытягивается ещё сильнее.
— Есть, майор.
Умница.
Не могу оторвать глаз от неё, хочу следить за каждым её движением. Скользя по чёрной форме, эполетам, что ложились на её плечи, талию, которая даже под тканью кажется такой тонкой. В этом строе она выглядит по-другому, моя Франческа, будто это место рядом со мной всегда было её.
Не могу себе простить, что так долго не замечал её. А теперь она центр моего мира, повзрослевшая и дико притягательна для меня.
Знала бы она, что творит со мной одним своим присутствием.
Перед глазами вспыхивает башня. Гроза. Ветер, рвущий одежду. Её тело, податливо прижавшееся к моему. Тонкая спина под моей широкой ладонью. Сбитое дыхание у моих губ. Её горячая теснота...
Челюсть сводит от напряжения, а в паху мгновенно приливает жар и тяжесть.
Я слишком хорошо помню, как она не отстранилась, как пальцы сжали мои плечи. Как доверчиво подалась навстречу, когда я наклонился к ней. Её нежные губы… Как трудно мне тогда было остановиться.
Пальцы сами сжимаются за спиной в кулак.
Об этом сейчас лучше не думать, мы на плацу, передо мной строй и сотня внимательных глаз.
А я думаю лишь о том, что после построения она останется здесь. Одна, со мной, и я скажу ей то, что хочу сказать последние два дня.
— Нале-во!
Строй единым движением разворачивается. Подошвы с сухим ударом скользят по камню, плечи выстраиваются в одну строгую линию.
Франческа поворачивается вместе со всеми совершенно чётко, без заминки. Только золотой шнур на её плече едва заметно вздрагивает и снова замирает.
— Шагом марш!
Плац наполняется тяжёлым, размеренным грохотом ботинок.
Я остаюсь на месте, сцепив руки за спиной, и слежу за строем. Должен был, но мой взгляд прикован к ней.
Франческа держит спину прямо, подбородок приподнят ровно настолько, насколько требуется. Чёрный китель подчёркивает разворот её плеч и узкую линию талии, стройные ноги даже в этих строгих брюков заводят меня до спазмов в мышцах. Она движется в общем ритме, попадает в каждый шаг, не сбивается, не оглядывается.
Будто родилась для этой формы.
Я медленно сжимаю челюсти.
Знаю, какими мягкими становились эти напряжённые плечи под моими руками. Как её тело подавалось назад, доверчиво прижимаясь к моей груди.
Взгляд скользит ниже, по ровной спине, по движению бёдер, которое не способен скрыть даже строгий военный шаг.
— Нале-во!
Я должен оценивать строй, насколько он равный, сохранена ли дистанция, поддерживается ли слаженность шага. Вместо этого я представляю её тело под чёрной тканью, упругую грудь под ладонями.
Чёрт.
Ей достаточно просто пройти мимо, чтобы испытанная годами выдержка начала трещать по швам.
Но приходится терпеть целый час. Когда маршировка закончиться, я отдаю последнюю команду.
— Стой! Раз-два!
Последний удар каблуков прокатывается по плацу и обрывается. Строй замирает. Ветер шевелит полы кителей и волосы. Но я смотрю только на золотые локоны.
А затем выдерживаю короткую паузу, скользя взглядом по выровненным рядам.
— Разойтись.
Строй приходит в движение.
Курсанты один за другим проходят мимо меня. Курсанты вскидывают ладони к козырькам, поворачивая головы в мою сторону, отдавая честь, и идут к выходу с плаца.
Я не меняя выражения лица.
Франческа проходит вместе со всеми. На этот раз я запрещаю себе смотреть ниже её подбородка. Поэтому замечаю только напряжённую линию губ под тенью козырька, прямую шею и то, как чётко она поворачивает голову в мою сторону.
Наши взгляды встречаются.
Всего на один шаг она проходит мимо, но я успеваю увидеть, как дрогнули её ресницы.
Франческа отделяется от остальных и под любопытными взглядами возвращается на обозначенное место. Останавливается в нескольких шагах от меня, разворачивается и вытягивается по стойке смирно. Будто боится сделать хотя бы шаг ближе и удержать эмоции.
— Курсант Лебланд по вашему приказанию осталась, майор.
На опустевшем плацу и холодном воздухе её голос звучит особенно чисто.
Она медленно опускает руку от козырька, считывая мой взгляд.