Страница 64 из 119
Мне хочется исчезнуть.
Провалиться под этот стол. Раствориться. Сделать вид, что ничего не было.
Но было.
И именно поэтому мне сейчас так мучительно стыдно. И хуже всего я не могу врать самой себе.
Я остановилась бы, если бы действительно захотела.
И я до сих пор чувствую его руки. Его голос. То, как я сама отвечала ему.
Я сжимаю стаканчик сильнее, чувствуя, как горячий картон мнётся под пальцами.
— Ахренеть… — уже тише произносит Мэйри, рассматривая моё лицо.
Я нервно облизываю губы.
Даже сейчас язык не поворачивается назвать его имя.
Будто если произнесу — всё станет окончательно реальным.
Будто стены Академии услышат.
Будто меня тут же осудят.
— Это случайно вышло, — произношу хрипло и тут же понимаю, насколько жалко это звучит.
Мэйрин моргает.
— Случайно?..
Щёки вспыхивают ещё сильнее.
Боги.
Лучше бы она смеялась. Потому что её ошеломлённая тишина добивает куда сильнее.
— Я не знаю, как это объяснить, — быстро шепчу, чувствуя, как внутри всё начинает путаться. — Всё было… сложно.
“Сложно”.
Слово кажется настолько слабым рядом с тем, что между нами произошло, что мне хочется закрыть лицо руками.
Мэйрин медленно подаётся вперёд.
— Франческа… Мы говорим о нём, да? Просто кивни.
Сердце срывается вниз.
Я резко поднимаю на неё взгляд.
И по тому, как расширяются её глаза, понимаю — этого хватило.
— Франческа, да ты понимаешь вообще, сколько девчонок тут в него влюблены? — она едва не давится словами. — Да половина Академии в обморок упадёт, если узнает! И ты сейчас сидишь передо мной и просишь таблетки после ночи с ним?
Я откидываюсь на спинку стула.
Вот и всё.
Теперь это существует не только в моей голове.
— Так что, можешь помочь или мне придётся выбираться в город?
И надо решить этот вопрос поскорее.
— Не надо в город. Конечно, у меня есть, — она берёт свою сумку и принимается в ней активно копаться.
— Вот, — зажимает в руке серебристую пластинку и скользит ладонью ко мне.
Я перехватываю и всё равно боюсь, что кто-то заметит, смотрю на занятый столик, что был ближе всего. За ним двое парней, но, кажется, им до нас нет никакого дела.
Я беру пластинку.
— Одной достаточно, — говорит Мэйрин и наливает в стакан из графина воды.
Пальцы так сильно сжимают пластинку, внутри всё неприятно скручивается.
Это просто вынужденная мера. Последствие. На кону слишком много, чтобы потерять всё из-за одного раза.
Одного.
Достаточно, чтобы разрушить себе жизнь. Особенно если речь идёт о таком мужчине.
Щёки снова начинают гореть.
Нет. Больше такого не повторится.
Я просто всё исправлю и забуду эту ночь.
С ним.
Я запиваю её водой, кажется, груз упал с плеч.
— Фрэнс, расскажи, как всё получилось, — Мэйрин наклоняется ко мне ещё ближе, собираясь внимательно слушать.
Я отвожу взгляд так быстро, будто это может меня спасти.
— Я не хочу это обсуждать здесь.
— Но… — она вдруг запинается. — Это хоть было… ну… Он же… ну… это же Мор… Кхм-кх, — делает вид, будто давится. — Это правда было настолько… крышесносно, как я себе представляю?
Я чувствую, как сердце начинает колотиться ещё сильнее.
Потому что хуже всего то, что тело предательски помнит ответ на этот вопрос.
Нет.
Хватит.
Я не позволю этой ночи превратить меня в дрожащую идиотку.
— Я расскажу, но давай не здесь.
Таблетка царапает горло и проваливается в пустой желудок.
Отставляю стакан и возвращаю ей оставшуюся пластину.
Мэйрин накрывает мою ладонь рукой.
— Оставь себя, теперь тебе пригодится, но применяй до… Если не хочешь сюрпризов.
— Нет. Я больше не собираюсь с ним, — говорю я строго. — Этого больше не повторится.
Слова звучат резко и твердо, только убеждаю я в этом не Мэйрин, а себя.
— Он тебя взглядом пожирает, не думаю, что за один раз он тобою насытится, тем более на студенток у него жесткое табу. Ты — исключение из его правил, Фрэнс. Теперь не сбежишь, — усмехается.
— Пойдёт отсюда, — оборачиваюсь на соседний столик и прячу пластину в сумку.
И только поднимаюсь, как к столику кто-то подходит.
Я настолько не ожидаю, что роняю сумку. Она падает на пол, и оттуда, разумеется, выскальзывает и платина и учебники.
Быстро опускаюсь и раздражённо хватаю все, запихивая обратно.
— Лебланд, — произносит чеканным голосом дежурный, — Вальдкройцер в кабинет вызывает, немедленно.
— Я с тобой, — поднимается Мэйрин.
От компании я не отказываюсь.
После наказания Мартина Стрейна просторные коридоры военной академии перестали казаться обычными. Теперь каждый поворот заставляет напрягаться, а тяжёлые офицерские шаги за спиной — сбивать мысли.
Мы выходим из столовой.
Я машинально сильнее прижимаю сумку к боку, будто это может скрыть лежащую внутри серебристую пластинку.
Только бы никто не узнал. Только бы это осталось между мной и Мэйрин.
— Так что между вами произошло? — тут же не выдерживает она, едва мы сворачиваем в пустой переход. — Я до сих пор не верю.
— Я сама не верю.
Внутри опять всё начинает путаться. Можно бы сделать вид, что этой ночи вообще не было, списать всё на усталость и напряжение. Но я до сих пор чувствую его запах, его руки. Это кажется чем-то запредельным.
Я переспала с будущим мужем своей сестры.
И если узнает отец, что я опустилась до такого…
В медпункте тишина. Я стучу в дверь, а Мейрин осталась ждать в коридоре.
— Да, входите, — слышу по ту сторону.
Вальдкройцер даже не поднимает головы, когда я захожу.
Сидит за столом у окна, листая толстый журнал в тёмной кожаной обложке, и что-то быстро вписывает.
Рядом со стопкой документов лежит небольшая белая коробочка.
— Вы меня вызывали?
— Да, — спокойно отвечает она, не отрываясь от записей. — Садись.
Я осторожно опускаюсь на стул напротив.
В кабинете пахнет, как всегда, едким лекарством и спиртом.
Вальдкройцер дописывает последнюю строчку, закрывает журнал и только потом откладывает ручку.
После чего берёт со стола белую коробочку.
И подвигает ко мне.
— Морстейн просил передать вам это.
У меня внутри всё мгновенно обрывается.
Что это?..
Я смотрю на коробочку, будто не понимаю, что вообще происходит.
— Возьмите. Инструкцию прочитайте внимательно, там всё подробно написано.
Я облизываю нервно губы. Медленно беру её в руки. Пальцы сразу становятся ледяными.
— Что это?..
Вальдкройцер смотрит на меня спокойно, почти устало.
— Это защита, — ровно поясняет она.
И от этих слов меня резко бросает в жар. Мир будто на секунду застывает.
Он сказал ей.
Боги.
Он всё ей сказал.
Кажется, даже дышать становится трудно.
Я судорожно сжимаю коробочку, не в силах поднять взгляд.
Она знает. Теперь знает.
— Франческа, это не просто средство на один случай, — мягко говорит Вальдкройцер. — Когда между парой появляется сильная эмпатическая связь, особенно усиленная иммерсией, влечение может ощущаться намного острее обычного. После долгого напряжения или вынужденной дистанции контролировать такие реакции становится сложнее, и это нормально. Поэтому подобную защиту обычно принимают регулярно, если контакт между партнёрами продолжается. Просто имейте это в виду.