Страница 51 из 119
14.
— Выпусти нас, Дирсти, — просит устало Биас.
Лицо курсанта всё в крови, страшно посмотреть. Дориан выглядит хуже. Оба изрядно потрёпанными. Дай им волю — они бы друг друга поубивали.
Я ослабеваю иммерсию, и сразу же наступает полный упадок сил. В глазах темнеет, подкатывает к горлу тошнота, мир вокруг размывается и шатается.
— Вы что здесь устроили, мать вашу! — орёт приблизившийся Мартин Стрейн, глядя на парней, в которых ещё не угасла до конца иммерсия.
— Я спрашиваю, что вы здесь устроили?!
Биас отступает, стирает кровь с губы, бросает на преподавателя взгляд исподлобья, не желая ничего объяснять.
— Это всё из-за неё, — зло скалится Дориан. — Лебланд решила, что ей можно больше, чем остальным. Они устроили на плацу внеплановую боевую тренировку… без какого-либо контроля. Я попытался это остановить. В ответ получил… соответствующую реакцию. А затем она показала, на что действительно способна — применила запрещённое воздействие.
Вокруг уже целая толпа, все смотрят на нас, и мне хочется просто исчезнуть. Дориан всё переврал отвкоровенно и нагло.
Стрейн переводит разъяренный взгляд на меня, и что-то в его выражении меняется — одного моего вида достаточно, чтобы всё понять: драка произошла из-за меня.
Офицер выпрямляется, взгляд каменеет.
— Это правда? — требует офицер.
— Нет! Точнее… не совсем, — отвечаю из последних сил.
— Это были учебные снаряды, — добавляет Биас.
Только я и он знаем, что они были настоящими.
К нам подлетают ещё несколько преподавателей. Но я никак не реагирую — просто не могу, любые усилия уходят на то, чтобы остаться стоять на ногах.
— Курсант Лебланд, поспешите объяснить, немедленно, — обращается Стрейн. — Я правильно понимаю, что вы применили запрещённое оружие?
Я поднимаю взгляд, но не нахожу ответа тому, что я только что сделала.
Секунда и в памяти вспыхивает момент, я не понимала что делаю, мне просто нужно было остановить их.
И иммерсия отозвалась.
Как будто я на долю секунды дотянулась до самых глубин. И эти глубины не имели дна.
Я чувствовала их силу — чужая, агрессивная, — буквально глохнет, как пламя, накрытое ладонью.
Но это невозможно, но у меня получилось.
— Это, — сглатываю, сжимая подрагивающие от слабости пальцы, — вышло случайно, — хрипло отвечаю.
Стрейн секунду молчит, а потом впивается в меня взглядом, от которого между лопаток холодеет.
— К сожалению, вынужден поставить ограничительный контур.
— Что? — ошеломлённо вскидываю взгляд. — Но…
— И предъявите накопитель курсант, — протягивает руку.
Это был просто удар в живот. Я не знаю, какую боль сейчас испытываю, меня просто выворачивает наизнанку.
Курсанты смотрят на меня как на какого-то монстра.
Дориан светился, в глазах триумф и удовлетворение. он добился даже большего, чем планировал.
Я растерянно отвожу взгляд.
— Курсант Лебланд, накопитель, — настаивает Стрейн.
Чувство несправедливости зашкаливает, ломает изнутри. Мне нужно всё объяснить немедленно, но верить мне никто не собирается, особенно Мартин Стрейн. ВСе мои попытки он обернёт против меня.
С трудом засунув в карман руку, я нащупываю холодный металл.
Я замираю.
Как будто это не просто накопитель, а последнее, что у меня осталось.
Пальцы не слушаются. Вместо подчинения внутри поднимается глухое, бесполезное сопротивление.
Я знаю, что должна отдать. И не могу.
Пальцы не разжимаются, но я всё равно протягиваю артефакт.
— Франческа здесь ни при чём, — пытается вмешаться Биас.
Но напрасно: Стрейн, специально делает это публично, чтобы унизить, отомстить за причинённое ему оскорбление, когда он извинялся передо мной при всех.
Он по-хозяйски забирает накопитель, жадно сжимая его в своих руках, как будто оторванную часть меня, которая оказалась в его распоряжении.
— Лебланд в изолятор, а вы двое за мной.
— Что, в изолятор, но…
— Вы опасны для окружающих, и вас надо держать в ограничении. Я знал, что от вас будут проблемы, и знал изначально. Вам не место в пехоте, и буду добиваться вернуть вас в зеленую зону, там где вам место. Совершенно неконтролируемая своенравная курсантка, — с брезгливостью выплёвывает он. — На сегодня вы лишаетесь свободы.
Я так и стою, будто меня облили ледяной водой. Злость медленно поднимается откуда-то из груди, тихая и опасная.
Но мне нужно это контролировать.
— Вы, — смотрю Стрейну в глаза, — не можете отослать меня в лазарет без должного разбирательства, — приподнимаю подбородок, не молчу.
В воздухе повисает свинцовая тишина.
Лицо Мартина темнеет, желваки напрягаются, он резко оборачивается на собравшихся, не выдержав моего прямого взгляда.
— Вы оказываете сопротивление, курсант? — наступает он.
Я вздрагиваю, сжимая кулаки сильнее.
Не надо, Фрэнс, он просто тебя добьёт, ты здесь бессильна, сравняет с этим асфальтом.
— Сопроводить в изолятор, — командует другим преподавателям, не получив моего ответа.
Я стискиваю челюсти до ломоты в висках.
Какой же он всё-таки подлый, гадкий червь.
— Я могу поговорить с ректором, офицер? — цепляюсь за последнюю возможность.
Наверное, это выглядит как вызов.
Опасно, слишком опасно, Фрэнс. Но я не хочу в изолятор, я не виновата. Я не замышляла ничего плохого, чем пытается выставить офицер!
Стрейн ухмыляется такой ужасно противной улыбкой, что сводит зубы.
Он что-то задумал, явно.
— Господина Морстейна нет в академии, — произносит он, — и не будет несколько дней. А я, как свидетель произошедшего, имею полное право распоряжаться вашей дальнейшей дисциплиной. И приму все необходимые меры. И в первую очередь, я сообщу господину Лебланду вашему отцу о случившимся.
Задерживаю дыхание, в животе проваливается холод, он отдается неконтролируемой дрожью в руках.
Облизываю губы, представляя грядущие ужасные последствия.
— Вы всё слышали, Франческа Лебланд? — повторяет Мартин Стрейн.
Не отвечаю сразу, осознавая, что, если буду спорить, сделаю только хуже себе.
— Да, офицер, — отвечаю сквозь зубы.
— Сопроводите курсанта в изолятор, — бросает он удовлетворённо одному из младших офицеров.
Стрейн смотрит на меня так, смотрели все в зеленой зоне, как на ничтожество и мусор, недостойный здесь быть.
— А вы двое за мной, — командует он Биасу и Дориану.
Первым проходит вперёд Дориан — зло и дёргано. Потом нехотя Биас.
Чувствую себя плохо, но следуя приказу, машинально плетусь за офицером.
В голове туман, тело почти не слушается, усталость накатывает свинцовой тяжестью, так что ноги едва не подкашиваются, голова кружится, а кожу морозит.
Полный упадок сил.
Только это никого не заботит.
Стрейн думает, что я опасна, но сейчас я просто хочу упасть на кровать и не двигаться. А вместо этого мне приходится плестись куда-то вглубь корпусов.
А ещё ноет плечо, ладони саднят. Каждый шаг, как подъём в гору, дыхание тяжелеет, а пелена перед глазами плотнее.
Я не помню, как переступила дверь изолятора с простой одеждой в руках и постельным бельём.
Дверь за мной захлопывается, отрезая от шумного мира, оставляя холодные серые стены и тишину.
Ну вот, я снова здесь на непонятный срок.
Одежду бросаю где-то, но она падает мимо стула рядом.