Страница 41 из 119
Рэммел Морстейн — человек, который без колебаний закрывает глаза на мелочи, если перед ним стоит кто-то из правильных по его меркам фамилий.
А Аурелия — именно из таких.
Нет, она больше, чем просто чёрный мундир.
Его идеальная невеста. Самый дорогой инвентарь из его арсенала. Образцовая курсантка из высших, к которой нет ни единых нареканий.
Этот союз обсуждали ещё до моего появления в академии. Их фамилии уже давно переплели в разговорах так же уверенно, как будто брак был решён.
Мужчины вроде Морстейна не разрушают такие договорённости ради приютских курсанток.
Невольно сжимаю пальцы.
“Недисциплинированная бездарность”, как он называл меня.
И всё же он ограничил её по уставу, за запрещённые приёмы.
Нет…
Я всё ещё не могу в это поверить.
Почему? Он ведь презирает таких, как я, считая грязью под ботинками. Я слишком хорошо помню его слова, сказанные мне тогда, в этом самом дворе.
Он уже однажды показал, что для него значат такие, как я.
Стер метку, холодно и безжалостно.
Внутри что-то трепещет, сжимается, нарастает и давит. Но я быстро гашу это чувство.
— Слушай, Франческа, а ты не думала, что ты глубоко не равнодушна нашему главнокомандующему? — вдруг говорит Мейклин. — Что ты вполне могла бы оказаться на месте Аурелии.
— Не говори так, — резко обрываю её я.
Мэйрин скрещивает руки на груди.
— А что? Ты смотришь на это так, будто тебе предлагают шагнуть в пропасть.
— Потому что это и есть пропасть, — выдыхаю я.
Мэйрин делает ещё шаг ко мне, теперь почти вплотную.
— Он уделяет тебе очень много внимания, — подливает масло и так полыхающий огонь.
— Он не…, — прерываюсь и добавляю уже спокойнее. — Люди вроде Морстейна не разбрасываются вниманием.
Мэйрин не отводит взгляда.
— Люди вроде Морстейна не делают и того, что он сделал сегодня, когда заявился в аудиторию.
Слова Мейклин повисают между нами.
Я открываю рот, чтобы найти аргументы, но не могу. Потому что их нет.
Вспоминаю его взгляд — тяжёлый, тёмный, почти осязаемый — и чувствую, как его язык лижет мою нижнюю губу в том поцелуе.
По коже пробегает короткая горячая дрожь.
Я резко втягиваю воздух, будто меня толкнули в грудь. Это не страх. И не злость. Это что-то другое. Упрямое, поднимающееся где-то глубоко под рёбрами, словно тело знает то, о чём я предпочитаю даже не думать.
Я резко отвожу глаза.
Мэйрин тихо выдыхает.
— Вот это меня и пугает, Франческа. Ты либо не замечаешь, либо…, — смотрит внимательно, — делаешь вид, что не замечаешь.