Страница 39 из 119
11.
После появления Морстейна в аудитории красная зона притихла так резко, будто кто-то перезарядил ранжет.
кто знает, в кого будет следующий выстрел.
Он не делал выговор, даже голос не повышал. Просто медленно обвёл аудиторию взглядом, но этого оказалось достаточно, чтобы курсанты начали двигаться по коридорам как по плацу.
Я тоже почувствовала это давление. Только дело было не в дисциплине.
Я прекрасно понимала, почему он смотрит на меня именно так. Метка не оставляет пространства для глупых иллюзий.
Он хочет меня. Как женщину.
И самое опасное — я это чувствую.
Как он двигается. Как держится. Как смотрит так, будто уже знает, чем всё закончится.
Морстейн — самый сильный дракон в академии, привыкший командовать и получать то, что хочет.
Неудивительно, что половина девушек здесь смотрит на него как на воплощение всех своих фантазий.
С такими мужчинами невозможно играть в наивность. Я слишком хорошо знаю, чем может закончиться это. Я прекрасно помню этот его холодный взгляд и отвращение, когда он стирал метку.
Игнорировать это опасно. Бегать от него ещё опаснее. Лучше смотреть прямо и держать дистанцию.
Да, он идеальный образец силы, мужества и власти. И при этом самоуверенный гордец, который, похоже, уже решил, что рано или поздно я окажусь у его ног.
Плохая новость для него — я больше никогда встану на колени и не унижусь.
Поэтому моя стратегия проста — замечать угрозу заранее и отвечать раньше, чем меня прижмут к стене. Эта мысль быстро собрала меня обратно.
В туалете я проверяю кожу, метки нет, а иммерсия давно уже отпустила. Похоже она появляется в совокупности отдельных факторов: наличие дракона рядом, чувства опасности и сильных эмоций, вызывающих иммерсию.
Да, с таким набором, Фрэнс тебе будет сложно.
Но можно решить всё одним разом — начать управлять своими чувствами.
Но есть ещё один момент.
Я уже успела заметить одну любопытную деталь, майор. Для вас устав и дисциплина — почти священные вещи.
А значит, это может стать моей защитой.
В конце концов вы женитесь на Аурелии.
А о метке никогда не узнаете. Я об этом позабочусь.
Выйдя из женской уборной я достаю из сумки свёрнутый лист с кодом крови и отправляюсь в учебный корпус.
Стучу в открытую дверь.
Маргарет Сейнор поднимает взгляд от раскрытого журнала и поправляет очки на переносице.
— Курсант Дирсти? Что-то случилось?
— Можно задать вопрос по магической генетике?
Она кивает.
Я подхожу ближе и разворачиваю лист на столе.
— Я пытаюсь разобраться, как читается код крови. Взяла случайный пример и решила посчитать формулу — правильно ли у меня получилось.
На самом деле я почти ничего в этом не понимаю. В зелёной зоне нам такое не преподавали. Но сейчас главное чтобы она просто посмотрела код.
Маргарет наклоняется над листом.
— Это не ваша кровь?
— Нет, просто пример.
Я беру ручку и указываю на строки.
— Вот здесь основной контур крови. А здесь, насколько я понимаю, индекс резонанса.
— Всё верно, — кивает она. — Вы правильно разобрали формулу.
Я веду ручкой ниже.
— А здесь указан родительский код?
— Да. По этой строке можно понять, какие линии крови передаются ребёнку.
Она внимательно рассматривает лист.
— Видите эту последовательность?
— Да.
— Это женская линия крови.
Она проводит ручкой по цифрам.
— Судя по формуле, здесь очень сильный драконий резонанс. Такой показатель бывает только у высококровных семей.
Я моргаю.
— То есть… мать здесь из сильной линии?
— Не просто из сильной. Из очень сильной, — спокойно отвечает Маргарет. — Иначе такой код просто не появился бы.
Она продолжает рассматривать лист.
— А вот мужская линия, тоже достаточно мощная.
Я медленно киваю, будто понимаю, о чём речь, но внутри вдруг становится странно холодно.
Потому что отец всегда говорил одно и то же. Что моя мать была обычной простолюдинкой.
Без магии. Без силы. Просто женщиной из низших, не способной на иммерсию.
Я снова смотрю на строки кода. На сильную женскую линию крови.
И пол уходит из-под ног.
— Могу ещё, чем-то помочь? — поднимает на меня взгляд офицер.
— Нет, спасибо, пока на этом всё, — медленно отвечаю я.
— Хорошо, если будут вопросы, обращайтесь. Вы взяли достойную дипломную работу.
— Спасибо.
Я забираю лист и выхожу.
В коридоре кто-то проходит мимо, хлопает дверь, только звуки будто глохнут.
Я останавливаюсь у стены и снова смотрю на лист.
Пальцы дрожат.
Если Маргарет права… то в этой формуле сильная материнская линия.
Но этого не может быть, потому что отец всегда говорил другое.
Я резко втягиваю воздух.
Лист в руках мнётся.
В голове вспыхивает одна мысль.
А что если… отец не говорил мне правду?
Может, поэтому он так упорно отказывался говорить о ней?
Вопрос повисает в воздухе и звенит в ушах.
— Франческа, вот ты где, — раздаётся голос в коридоре.
Я резко сворачиваю лист бумаги и оборачиваюсь.
— Идём, там срочное построение во дворе. Сказали собрать всех, — Ваннеса откидывает косу за спину и уже разворачивается, чтобы идти.
А у меня сердце снова начинает колотиться как сумасшедшее. Что за построение? И почему такая срочность?
Прячу лист в карман мундира, надевая фуражку и быстро догоняю курсантку.
Вечерний воздух густой и тёплый, нагретый за день камнем.
От земли поднимается ленивое жаркое дыхание, будто весь двор академии до сих пор держит в себе дневное солнце.
Я на секунду поднимаю взгляд на чистое прохладное небо, и в этот момент отчаянно хочется свернуть куда-нибудь в тень, в укромный угол, побыть одной. Просто стоять и ловить лицом наползающую прохладу сумерек.
Но об этом можно только мечтать, когда я вижу, кто решил так срочно нас собрать.
Мартин Стрейн грозно вышагивает вдоль выстраивающейся шеренги красных мундиров. Мимо меня проскакивают ещё несколько курсантов, и я всё-таки ускоряю шаг.
Неприятный комок предчувствия скручивается в желудке. Я случайно ловлю взгляд Рианны. В её глазах вспыхивает тревога и немой вопрос — происходит что-то тревожное.
Я встаю в строй.
Стрейн не удостаивает нас взглядом, пока последние курсанты занимают свои места. Когда строй окончательно выравнивается, офицер выходит в центр и останавливается напротив.
Это не плац, а двор и все кто был на нём сейчас смотрят в нашу сторону навострив уши.
В воздухе повисает тяжёлая тишина. Слышны только далёкие удары и выкрики с тренировочного полигона за стеной, что отделяет его от учебного корпуса.
— Как многие помнят, недавно на стрельбище произошёл неприятный инцидент.
Офицер медленно складывает руки за спиной.
Моя грудь каменеет, воздух будто застревает в горле.
Краем глаза я замечаю, как Рианна тоже заметно напрягается.
Стрейн едва заметно поворачивает голову в мою сторону, и уголок его губ дёргается в тонкой, почти незаметной улыбке — словно он без труда читает мои мысли.
Офицер Стрейн — любовник матери Рианны. Аурелия прекрасно об этом знает и уже пыталась этим шантажировать Дженельстон.
Я только надеюсь, что из-за меня не пострадает Рианна. Особенно теперь, когда между нами наконец появилось хоть какое-то доверие.