Страница 29 из 119
Удар смягчён его грудью, но от неожиданности перехватывает дух. Он отпускает мои руки, но его ладонь тут же вцепляется мне в затылок, грубо фиксируя голову.
— Что вы делаете, майор? — шепчу я, задыхаясь, чувствуя, как его пальцы сжимают волосы, посылая импульсы вдоль позвоночника.
Я поднимаю глаза и проваливаюсь. В его взгляде — шторм. Серые радужки почернели, в них бушует холодная, опасная сила, замешанная на чём-то тёмном и жадном.
У меня пересыхает во рту, сердце пропускает удар.
— Догадайся, приютская, — рычит он, и его голос вибрирует где-то в моей груди. Он не сводит глаз с моих губ, и я чувствую, как они начинают гореть под этим взглядом.
Немедленно отстраниться!
Но не могу. Заворожённо смотрю в иммерисрующие глаза дракона. Острые лезвия зрачков пульсируют в сером шторме радужек.
Его большой палец вдавливается в мою щёку, проводит по скуле, оставляя за собой саднящую дорожку.
Я чувствую, как он напряжён, каждая жила на его шее вздута, пульс бьётся в виске, дыхание с шумом вырывается из ноздрей. Прижатая к нему вплотную, я не могу не ощутить и другое: каменную, пульсирующую тяжесть его возбуждения, упирающуюся мне в живот.
Эта пугающая, неприличная в своей откровенности близость вышибает остатки воздуха из лёгких.
Он весь сжатая пружина, дикий зверь, взявший след.
И этот зверь весь сейчас сконцентрирован только на мне. Его взгляд темнеет окончательно, как будто внутри что-то срывается с цепи.
Он резко дёргает меня за волосы, запрокидывая мою голову, и впивается в губы властным поцелуем.
Без нежности, без предисловий, лишь голодно, жадно, покоряюще, сминая моё сопротивление и заставляя отвечать. Он больно сминает мои губы своими горячими, настойчивыми, безумно голодными.
Я не знаю, как нахожу в себе силу, хотя знаю как: моя иммерсия. Она буквально бьёт наотмашь, как ударная волна.
Я отталкиваю его с таким гневом, что сама отскакиваю, чуть не сбив с места стол. Посуда издаёт звон, а я бросаюсь за спинку дивана, вцепившись в неё руками.
Моя грудная клетка ходит ходуном, руки пронимает дрожь, губы пылают как и щеки. В голове шум, и грохот магической силы.
— Вы переходите границы, майор, — яростно дрожит мой голос. — Ещё раз и я применю силу.
Морстейн выглядит хищно, а иммерсия едва ему подчиняется.
Он делает шаг в мою сторону, я хватаю вилку со стола и угрожающе выставляю вперёд, пячусь назад.
— Это моё последнее предупреждение, — бросаю косой взгляд на дверь за его спиной: выход отрезан. И дракон специально закрывает его собой.
— И какой же силой ты ответишь, курсант Дирсти? — холодная улыбка касается его губ, когда он смотрит на столовый прибор в моей руке.
— Обязательно узнаете, если сделаете ещё хоть шаг.
— Ты применишь силу к своему главнокомандующему?
— Если надо будет — применю.
— Опасно, очень опасно, Франческа Дирсти.
Демонстративно вытирает губы тыльной стороной руки.
И взгляд Морстейна темнеет ещё больше, становясь почти чёрным, бешеным, нерв на скуле дёргается.
Очередной всплеск магии бьётся в теле, заставляя машинально сжать колени, тело предательски реагирует на иммерсию чёрного дракона. Золото скользит по бёдрам, растекается под кожей, будто кто-то медленно проводит огнём.
И я злюсь.
Потому что знаю, чем это заканчивается.
Мне приходится держать иммерсию в узде, буквально душить её внутри, не давая развернуться. И одновременно не позволять дракону приблизиться. Ни на шаг. Ни на вдох.
Потому что если он коснётся, я не уверена, что снова смогу устоять.
Плохая была затея соглашаться на этот проклятый ужин. Как теперь вырваться, ведь очевидно, майор немного не в себе.
— Вы что-то перепутали, майор, я курсант, и меня нельзя трогать.
— Допустим, но ты ответила, так в чём же дело? — снова шаг.
Он не торопится. Сокращает расстояние по сантиметру, как будто наслаждается охотой.
— Вы нарушаете устав.
— Устав? — он усмехается, будто ребёнок сказал глупость. — Приютская, здесь есть только мои правила.
Он наступает медленно, уверенно, будто исход уже решён. Самодовольный подлец. Думает, что я уже его.
— Ответить не значит согласиться. Вы застали врасплох и хорошо это понимаете.
Ещё шаг. Вилка дрожит в пальцах, но я не опускаю её. Смешно, ведь против него это почти детская игрушка. Но я воткну, если придётся.
— Самооборону никто не запрещает, а вы загоняете меня в ловушку. Отпустите меня немедленно.
Он уже обходит диван.
— Зачем? — голос у него ниже, почти шёпотом.
Я отступаю, но слишком медленно, будто сама даю ему время приблизиться.
— Что вам от меня нужно?.. — выдыхаю, это звучит не так твёрдо, как должно.
Сердце бьётся гулко. Иммерсия дрожит под кожей тёплой, тягучей волной, стекает в ладонь, проступая ажурным золотым следом драконьей кожи.
Морстейн замирает. В его глазах мелькает удивление. Первая эмоция за весь вечер, которую он не контролирует.
Драконья ипостась не готова к бою, а к чему-то очень неприличному. И это обидно, до слёз. Я знаю, что будет, если он коснётся снова. И именно это пугает сильнее всего.
Он делает шаг.
— Вы играете с огнём, майор… — шепчу уже тише. — Не подходите, прошу, — уже умоляю.
— Ты сама просила снять контур, так в чём же дело?
— Я просила снять оковы, чтобы можно было защитить себя, — почти выкрикиваю.
Он щурит взгляд. Зрачки становятся уже, ещё более устрашающе.
Он напряжённо сглатывает и не сводит с меня глаз ни на секунду, пожирает ими. Он ведь самый настоящий хищник, сильный, быстрый, ему ничего не стоит сократить дистанцию и повалить на диван. Но тянет время, выжидает, когда я сама дрогну.
Дверь далеко. Я захожу за стол, дальше диван и тяжёлый книжный шкаф, и проход между ними слишком узкий.
Что же делать? Что?!
Если через диван, то он поймает, прыгнет прямо на него и придавит телом. Если к шкафу, то загонит в угол.
Он приближается, давит своей жаркой драконьей аурой.
Иммерсия вспыхивает под кожей. Горячо.
Беги! — командует голос разума.
Я резко падаю на пол, теряя вилку, и ныряю прямиком под стол.
Колени бьются о паркет, затылок всё-таки встречается со столешницей. Графин с грохотом падает, вода расползается по полу, стекает с обеих сторон.
— Франческа… — его голос и чёрные носки ботинок рядом. — Лучше вылезай.
Чёрт.
Он не ожидал этого. Но он быстрее.
Тень падает со всех сторон. Стол вздрагивает, он тоже опускается, чтобы достать.
Я подаюсь вперёд, ползу на четвереньках, задеваю все края, какие можно, скользя по воде ладонями.
Горячие жёсткие пальцы вдруг смыкаются на моей лодыжке, почти нестерпимые, будто к коже прижали раскалённый металл.
— Попалась.
Паника взрывается в голове. В висках стучит так, будто сейчас оглохну.
Я разворачиваюсь, падаю на бок и, не думая, бью ногой. И попадаю, правда не знаю куда, может в плечо, грудь или подбородок.
Слышится глухой рык. Хватка ослабевает, и я вытаскиваю ногу, цепляясь ладонями на пол, в лицо хлынет ледяным сквозняком из-под двери. Два шага до свободы.
— Дерзишь… — хрипло, почти одобрительно шипит он. — Мне это нравится.
— А мне — нет, — рычу я, подтягиваюсь и выползаю с другой стороны.
Быстро поднимаюсь на ноги и не оглядываясь, страшась, что увижу разъяренного самца, бросаюсь к выходу. Лечу через весь пустеющий и утопающий в сумерках кабинет.