Страница 4 из 42
Воздух в переговорной стал плотнее. Вероника перевела взгляд с него на меня, потом обратно, и ее улыбка дрогнула. Она любила деньги, порядок и прогнозируемые ситуации. Андрей Лавров с его взглядом на меня в ее картину утра не вписывался.
— Тогда… — она кашлянула. — Прекрасно. Марина у нас ведет программу семейной поддержки. Она подготовила презентацию.
Я нажала на пульт.
На экране появился первый слайд.
Голос у меня включился сам. Рабочий, спокойный. Я рассказывала о цифрах, партнерах, детях, расходах, новых курсах. Видела лица людей за столом, кивки, заметки в планшетах, взгляд Вероники, который требовал от меня быть безупречной.
И всё это время чувствовала Андрея.
Он сидел напротив, чуть откинувшись на спинку кресла, и не смотрел в презентацию. Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. Так, как смотрят на вещь, которую потеряли и вдруг нашли в чужом доме.
Через сорок минут встреча закончилась. Люди поднялись, заговорили, зашуршали бумагами. Вероника повела гостей к выходу, но Андрей не пошел сразу.
Он остался у окна.
Я собирала папки медленно, потому что бежать было глупо. Я уже давно не девочка, которая выбегает под дождь с порванным конвертом. У меня сын, ипотека, рабочий график и жизнь, в которой Андрей Лавров не имеет места.
— Ты изменилась, — сказал он за моей спиной.
Я закрыла ноутбук.
— Люди меняются за пять лет.
— Ты исчезла.
Я повернулась.
— Ты сам попросил не приходить.
Его лицо потемнело.
— А ты всегда была послушной?
У меня пальцы сжались на крышке ноутбука.
Вот он.
Тот самый Андрей.
Опасный не грубостью, а точностью. Он бил туда, где больно, и делал это спокойно.
— На работе я обсуждаю только работу.
— Тогда обсудим работу. Почему программа льготных мест урезана в смете?
Я моргнула.
Профессиональный удар пришел так быстро, что я на секунду растерялась. Но тут же открыла папку и достала нужный лист.
— Потому что прошлый инвестор обещал покрыть двадцать мест, а оплатил двенадцать. Центр дотировал остальные из бюджета, из-за чего просела программа логопедов. Если вы хотите вернуть полный объем, нужно закрыть дефицит, а не делать красивый слайд для прессы.
Он смотрел на меня.
Теперь уже иначе.
— Зубы появились.
— Были всегда. Просто раньше я улыбалась чаще.
На его лице шевельнулось что-то темное.
— Из-за меня?
— Вы хотите продолжить как инвестор или как мужчина из прошлого?
Он подошел ближе.
Расстояние между нами стало опасным. Не физически. Взрослые люди стоят рядом каждый день. В лифте. В очереди. В офисе. Но с Андреем любое расстояние теряло приличие. Я чувствовала запах его парфюма, тепло его тела, слышала, как ткань пиджака тихо шуршит, когда он двигает плечом.
— А ты сможешь разделить?
— Я уже разделила.
— Лжешь.
Меня обожгло.
— Осторожнее, Андрей.
— Что сделаешь? Снова исчезнешь?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Если понадобится.
Его лицо стало жестким.
— Не получится.
— Это угроза?
— Предупреждение.
Я улыбнулась. Ровно. Холодно. Внутри у меня все стучало, но он этого не получит.
— У вас будут вопросы по документам — направляйте через Веронику. Всего доброго, Андрей.
Я взяла ноутбук и прошла мимо.
Он не удержал меня за руку. Не преградил путь. Просто сказал вслед:
— Здравствуй, Марина. Всё такая же красивая. И всё так же умеешь убегать.
Я дошла до двери.
И только там позволила себе вдохнуть.
В коридоре у стойки администратора лежал мой телефон. Я забыла его утром, когда распечатывала папки. Экран вспыхнул от входящего сообщения воспитательницы:
Марина, Артем сегодня нарисовал семью. Такой красивый папа получился! Заберете рисунок вечером?
К сообщению была прикреплена фотография.
На ней мой сын держал лист бумаги.
Мама.
Сын.
И высокий мужчина с голубыми глазами.
Я быстро выключила экран.
Слишком поздно.