Страница 71 из 184
Глава 49
После ужина Олсен проводил меня до самой двери спальни.
— Юниль, — с хрипотцой произнес он мое имя и, поймав ладонь, поднес её к губам. — Я буду ждать тебя на крыльце ровно в девять.
Отпустив руку, он слегка склонился в почтительном поклоне, но в его глазах... В них читалось нечто большее, чем простой интерес.
Мило улыбнувшись, я скользнула в комнату и спешно закрыла дверь.
Ух... Кажется, и этот пошел напролом. Нет, ну, это тебе не сынки арендаторов.
Выдохнув, прошла к своему гардеробному шкафу и распахнула его.
В девять, значит. В парк малину лопать? Да это я завсегда. Дважды звать не нужно. Ночью или днем — неважно.
Мои пальчики в который раз прошлись по платьям. Закрадывалось у меня ощущение, что мама просто не желала, чтобы на меня во дворце хоть кто-нибудь взглянул. Просто по-другому я объяснить эти скромные наряды не могла.
Цокнув, отошла к столу и села. Хотя я же не на свидание, а малину истреблять. Какая разница, в чем по кустам ползать.
Но раз уж Олсен такой смелый, так и можно немножко пофлиртовать, чтобы подстегнуть Льюиса. Он или действительно начнет ревновать и ринется меня отбивать, или махнет на меня рукой и обратит свой взор на эту выскочку Сабрину. И пусть только она посмеет не заигрывать с ним. Пусть только попробует отступить.
Нет... Простые платья не годятся... Нужно что-то особенное. Что-то, что заставило бы Льюиса, если он вдруг окажется в парке, на мгновение забыть о своей холодной сдержанности. Взгляд упал на пустой сундук. Служанка явно успела разобрать все, и ничего в нем не завалялось.
В этот момент раздался легкий стук. Я напряглась.
— Юниль, это я! — прозвучал знакомый голос Аделии.
Счастливая донельзя я побежала открывать ей.
Распахнула дверь и просияла.
— Я все еще помню, что твой гардероб отвратительно ужасен. А еще заметила, какими глазами на тебя сегодня смотрел... — она не договорила, мельком взглянув на притихшую служанку за своей спиной. В руках молоденькой девушки было несколько платьев для прогулок. — Можешь положить все на кровать и быть свободной до утра.
Служанка понятливо закивала и, сделав, как ей сказали, быстро удалилась. Аделия прикрыла за ней дверь и снова повернулась ко мне.
— Как на тебя смотрел император. И не говори, что показалось...
— Молчу, — я пожала плечами. — Но если увидишь возле него Сабрину...
— Видела. Крутилась у его ног, когда он с генералом разговаривал. Аккурат после твоего отъезда. Что-то там ему щебетала. А потом он что-то взбешенно прокричал и обернулся. Я еще подумала, куда же его понесло... И вот она ты стоишь. Может, не всем гарнизоном тебя возвращали, ведьма, но уж точно не без участия императора.
Она зыркнула на меня так... ну, так... Что врать я не осмелилась.
— Допустим, он и вернул. Но что там с Сабриной?
— Да крутится возле него, как кошка, — она недовольно фыркнула. — Может, меня не так воспитывали, но гордость в женщине должна быть. Я уверена, нравится этой орине со странной магией император. И неспроста то пари...
— И я так думаю, — закивала. — Но что там с платьями?
— Все для тебя, подруженька. Комир сказал, что сегодня ты должна быть особенно красивой.
— Прямо сказал? — поддела я её.
— Да, я прошу его разговаривать со мной, когда никто не слышит. Он такой удивительный, Юниль. Сильный воин, умный, а стесняется, как дитя.
Я остановилась у кровати и призадумалась. Её слова навели на интересную мысль. Нет, даже на проказу.
— Аделия, если я тебе кое-что скажу, то не проболтаешься?
— М? — она заинтересованно взглянула на меня. — Нет, конечно, тайны хранить я умею.
— Тогда Комир мне как-то сказал про тебя кое-что, — услышав меня, она, кажется, даже дыхание затаила. — Так вот, ты не должна смотреть на мужчин, позволять проверять себя на истинность, до тех пор, пока не встретишься с нашим фером вновь. Только когда он даст тебе на это добро, тогда и можно. Иначе...
Я многозначительно умолкла, позволяя ей самой всё додумать. Ее глаза стали круглыми.
— Спасибо, что предупредила, — прошептала она. — Ни на кого не взгляну. После расставания буду ждать с ним новой встречи.
Я, довольная собой, закивала головой. Что же ради друга родного не постараться? Не знаю, какая там у него судьба, но Аделия его точно подождет.
Мой взгляд упал на принесенные наряды: платье цвета спелой малины с золотой вышивкой по подолу, нежно-персиковое, украшенное кружевами ручной работы, и третье... Дымчато-серое с переливами, словно утренний туман над озером. Такое красивое... необычное...
— Оно прекрасно... — шепнула я.
— Да, у моей мамы прекрасный вкус, — Аделия кивнула. — Но оно совершенно мне не идёт. Я даже не понимала, зачем его взяла, но сегодня... Оно твоё, Юниль! Пусть это будет подарок в честь твоего триумфального возвращения. И еще я маме написала, рассказала о тебе и получила ответ. Так вот, мне велено не раскидываться такими хорошими подругами и всеми силами уговаривать тебя приехать к нам в гости.
Я закивала, соглашаясь, и подняла платье.
— Оно такое невесомое!
— Надевай уже. Время, Юниль!
... Темнело. Воздух в парке был теплым и густым, пропитанным ароматом спелой малины и нагретой за день земли. Мы шли неспешно — Киан и Комир с Аделией впереди, их смех тонул в шелесте листвы, а мы за ними. Олсен крепко держал мою руку на своем локте.
Говорили о пустяках — о погоде, о последних новостях, о предстоящей охоте. Слова текли легко. Я абсолютно не следила за дорогой, рассказывала о проделках сестер, особенно о младшей. О том, как мы все ждали рождение мальчика, предсказанное всеми, и как же удивились, когда на свет появилась еще одна малышка. Но имя...
— Вы что, назвали бедное дитя мужским именем? — Олсен искренне возмутился.
— Элдрик, — я развела руками. — Для родных Эла. Но да...
— Это жестоко, — он прыснул со смеху.
— Нет. Имя ей подходит, — важно заявила я и осмотрелась.
Мы прошли поворот тропинки и вышли на небольшую полянку. Обернувшись, сообразила, что Комир и Аделия куда-то исчезли, растворившись в зелени, а перед нами расстилались кусты малины, тяжелые от ягод.
И тишина.
Олсен остановился рядом, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по моему лицу — медленный, изучающий.
— Кажется, нас покинули, — прошептал он, и в его голосе была какая-то новая, незнакомая нота.