Страница 62 из 184
Глава 41
Карета неслась назад во дворец. Я сидела напротив Льюиса и прожигала его гневным взглядом. Он жестко улыбался в ответ.
Такой наглый, самоуверенный.
— Когда ты успел таким стать? — не выдержала я.
— Когда? — Он даже бровь приподнял. — Юниль, девочка моя...
— Не твоя!
— Моя! — его глаза полыхнули тьмой. — Только моя. Но, отвечая на твой вопрос, — всегда таким был. Просто тебе не показывал. Или полагаешь, твой отец белый и пушистый? — Он хохотнул. — Нет, просто перед своими женщинами мы стараемся быть иными. Выворачиваемся наизнанку, демонстрируя все лучшее, что есть в душе.
— А теперь что? — я подалась вперед. — Чего душа не вывернулась передо мной?
Снова усмехнулся. Покачал головой:
— Как ты посмела оставить меня... — его словно заклинило на этом. — Я столько ждал, а ты вот так просто развернулась и оставила меня!
Поджав губы, взглянула в окно. Всадники, охраняющие карету, чуть отстали, видимо, чтобы не быть свидетелями гнева императора. И отдуваться я здесь и сейчас буду сама.
Ладно...
— Льюис, я имею полное право покинуть Драгонест тогда, когда...
— Не имеешь, — выдохнул он в ответ. — Я не позволю.
— Да кто ты такой? Я не твоя подданная!
— Ты будущая императрица!
— Нет.
— Да! — он так самоуверенно кивнул, что захотелось глаза ему выцарапать.
Невыносимый дракон!
— Ты что, решил пойти по принципу от ненависти до любви? — выпалила я очередную догадку.
Улыбка этого ящера стала просто запредельно счастливой.
Открыв рот, я от досады ни слова произнести не смогла. Да как вообще можно быть таким?
— А если не выйдет? — мой голос стал просто ледяным. — Ты сколько еще меня изводить собираешься?
— Пока не полюбишь, Юниль. Теперь это смысл всей моей жизни — услышать твое «люблю».
Я снова растерянно кивнула. Наглец! Зла на него не хватало.
И в то же время в сердце вгрызся маленький червячок, который навязчиво нашептывал: а вдруг он говорит правду? А что, если и правда я его истинная?
Это же Льюис, у него вся жизнь — шахматная доска, где он мастерски передвигает фигуры. Сколько дядюшка Руни на него ругался за такое безобразие! Сколько отец проучить пытался, уличив в очередной махинации!
Но... Играть мною! Моими чувствами! Ну, мерзавец!
Он наблюдал за мной, пытаясь считать мысли по выражению лица. И даже не скрывался.
Ну как можно быть таким?
— Ты не добьешься ничего, Льюис, — прошипела я гадюкой. — Я ведь сюда ехала к тебе. К своему единственному другу, чей образ был непогрешим.
— Я тебе не друг! — резко перебил он меня. — В друзей не влюбляются! Их не желают, как мужчин! Уж лучше враг, чем такое! Кто угодно, но нет... Я тебе, Юниль, не друг детства!
Я даже как-то отпрянула. Столько злости, похоже, он действительно верил в то, что говорил.
Где-то снаружи заржали лошади.
Это на несколько мгновений отвлекло от нашего спора... Или ссоры. Я сама с трудом понимала, что происходит.
Чему верить? Так запуталась в этом клубке эмоций, что уже не понимала, за какую ниточку дергать, чтобы распутать.
Льюис тоже замолчал и откинулся на спинку диванчика. Но его взгляд...
Он не сводил с меня глаз.
Я себя чувствовала, словно наедине в клетке с диким хищником осталась.
А карета все мчалась.
Моя попытка сбежать от самой себя завершилась донельзя странным образом. И как теперь быть?
Во что верить?
— Дай нам возможность познакомиться заново, Юниль. Узнать друг друга.
— Мы уже знакомы и давно, — напомнила я ему.
— Ты была маленькой девочкой. Малышкой, которую я обожал, носил на руках и потакал всем капризам. Я в твоих глазах был парнишкой, хотя мне тогда было уже больше, чем сейчас Комиру. Я не был мальчиком, Юниль... Вернее, так, мне пришлось им стать в твоих глазах, чтобы на равных, чтобы стать ближе... Но прошло время, и ты больше не носишь короткие платьица и забавные хвостики. Ты стала красивой женщиной. Моей истинной, Юниль.
— Я в это не верю, слишком часто врали в глаза. А в том, что ты бываешь неискренен, я убедилась и не раз. Поди и пойми, где твое истинное лицо, а где очередная маска лицедея!
— Просто дай нам шанс, — процедил он. — Не отталкивай.
Я сложила руки на груди.
Червь сомнения грыз. Ой, как терзал и мучил! Хоть плачь.
И рядом ни отца, ни матери, ни дядюшки. Не у кого совета спросить.
Всё сама... Всё сама...
— Если я твоя, Льюис, — начала было, но натолкнулась на его тяжелый взгляд.
— Ты моя, — в какой раз повторил он.
— Ну хорошо, если это так... то значит, ты не отступишься, но, император, — я сознательно так к нему обратилась, чтобы подчеркнуть дистанцию, — я не ваша подданная и не обязана протягивать руки для брачного браслета по первому требованию. Я так-то ведьма, а у нас совсем по иному браки заключаются. Не мне вам рассказывать как...
Его взгляд стал еще тяжелее. Он громко задышал, видимо, вспомнил, что там за ритуал такой... пикантный...
— Но прежде чем вы окажетесь подо мной, еще попробуйте в храм меня затащить. Я подданная Севера, и ваши браслеты там силы не имеют. Но при этом я не обязана даже смотреть в вашу сторону. Отказывать в ухаживаниях другим.
— Юниль, — он глухо зарычал.
— Льюис! — резко оборвала его. — Я ехала к тебе. Достаточно было обнять и пофлиртовать. И, поверь, друга я бы в тебе не рассмотрела. Но ты предпочел изобразить холодность и отрешенность, ты мне наедине о другой рассказывал. Так что сам эту похлебку приготовил, так бери ложку и расхлебывай. А я не обязана называть тебя своим. Я не обязана тебя любить, Льюис Темный!
— Но ты полюбишь! — он подался вперед и резко поймал меня за подбородок, сжал пальцами. — Ты меня полюбишь, Юниль, этот бой я не проиграю. Слишком долго я его ждал.
— Ты уже сделал все, чтобы остаться одиноким на всю жизнь, — зло и резко ударила я его словами. — Хочешь сыграть в любовь через ненависть? Давай! Рой и дальше себе яму, император!