Страница 45 из 184
Глава 30
Остаток дня выдался просто отвратительным. Как-то уже всё равно стало, как выгляжу. Поэтому, достав персиковое закрытое платье, оделась к положенному времени и, присев на кресло, принялась ждать.
Волновалась ли я?
Нет, скорее злилась.
Даже отец не позволял вот так диктовать мне условия. С кем и куда идти... немыслимо...
В дверь постучали. На сей раз опрометчиво громко кричать: «Войдите!» — не стала. Мало ли кого там принесёт.
Подойдя, отворила и невольно улыбнулась. Сначала показался маленький букетик нежных лиловых цветов, а после и сам ухажёр.
— Олсен, — улыбка тут же коснулась губ. — Ты действительно умеешь сделать приятно.
— У меня был пример перед глазами. Отец любит дарить матушке цветы. А она всегда принимает их с тихим восторгом. Эта привычка передалась и мне. Я не могу допустить, чтобы моя дама спустилась в сад с пустыми руками.
Приподняв бровь, я кивнула.
Ну вот, как тут не сравнишь?
Один заявляется с требованием и пытается подкупить на статусное место рядом с собой, а второй приносит простенькие цветы, но при этом становится так приятно. Но... тут же закралась мысль: родители Льюиса погибли, когда он был ещё совсем ребёнком. Не было у него перед глазами таких вот примеров.
— Благодарю, — я поднесла букетик к лицу и вдохнула.
Улыбнувшись, вышла из комнаты и взяла этого галантного дракона под руку.
... Сад встретил нас гулом людских голосов и ночных звуков. А ещё журчанием воды в фонтане. Сцену специально установили рядом с ним, чтобы было хоть немного прохлады. Вокруг росла живая изгородь высотой мне по пояс, она отделяла этот уголок от остальной территории.
Создавалась некая иллюзия зелёной комнаты в саду.
В центре ну, собственно, та самая сцена, которую я мечтала испепелить с самого утра. Тяжёлые бордовые кулисы подрагивали, за ними явно передвигались актёры.
— Здесь довольно мило, — как-то без особого энтузиазма пробормотал Олсен. — Светло. Магические фонари удачно развешали с двух сторон, подсветив выход на аллеи.
— Да, — я кивнула, — ярко светят, захочешь удрать — не заблудишься.
Услышав меня, он поджал губы и всё же хохотнул.
— Умоляю, скажи, что ты не слишком-то любишь представления.
— Тебе честно, Олсен? — я сделала вид, что задумалась. — Всегда смотрела смирно только потому, что после папа выдавал мне сахарных петушков. А так ненавижу лицедейство.
Он шумно выдохнул.
— Как насчёт последних рядов?
— Ближе к выходу, — я покосилась на проход в аллейки. — Согласна.
Не сговариваясь, мы шагнули к рядам, расположенным ближе к восточной аллее.
В воздухе витал дивный аромат цветов. Музыканты негромко играли на флейтах, создавая у гостей нужное настроение.
Шелестела листва, с которой озорничал лёгкий вечерний ветерок.
Приглушённо велись беседы.
И вроде всё так романтично, и мужчина рядом правильный и... Я тяжело вздохнула.
Не мой...
Взгляд всё время устремлялся вперёд, на первый ряд, на широкие кресла в самом центре.
Скоро явится Льюис и сядет на одно из них.
Сердце странно заныло.
Почему нельзя, чтобы всё было как когда-то? Простая деревня, костры на главной площади и весёлые гуляния. Я помнила, как учила его танцевать, держа за руки. Как счастлива была. Смотрела в его тёплые карие глаза и не понимала, что значит будущий император.
Стало так горько и больно.
Я хотела вернуться туда и снова ощутить тепло рук Льюиса.
— Ты грустишь, Юниль, — услышав голос Олсена, вздрогнула. — Холодно?
Поднявшись, он скинул с себя сюртук и, не спрашивая, заставил накинуть его себе на плечи.
— Спасибо, — пробормотала я.
Мысли снова вернулись к этому орину. А смогла бы я искренне и глубоко полюбить его...
Умом понимала, что да, но душа... Сердце... Не было в нём места.
Его занял другой.
Я и вовсе прикрыла глаза, чувствуя себя несчастной, обманутой.
И винить-то некого.
Сама придумала образ Льюиса, сама в него поверила. А теперь только и остаётся, что хлебать горькое разочарование ложкой.
Музыка стала громче, гости оживились. Молодые орины и леры активнее замахали веерами.
Повернув голову, я натолкнулась на внимательный взгляд входящего в «зелёную комнату» сада императора Льюиса. Он был зол. За ним шёл генерал Ярвен, тоже не в самом хорошем расположении духа.
Появились и Дара с Сабриной.
Я невольно искала взглядом и Комира. Но нет. Представление он пропустил.
Не видно было и Киана.
— А где же ваш брат? — спросила у Олсена, лишь бы нарушить неприятное молчание.
— Он ненавидит представления, — усмехнулся орин. — И его сюда разве что только истинная и способна была бы заманить. Ты нервничаешь, Юниль. Дело в императоре? Я не мог не заметить его явный интерес.
— Когда-то мы были друзьями, а теперь он просто несёт за меня ответственность.
— Ну да, — Олсен криво усмехнулся, видимо, мои слова его ни в чём не убедили.
... Представление началось. Через несколько минут стало понятно, что действия разворачиваются в драматическом ключе. Дамы охали и ахали. Мужчины всё больше смотрели в небо.
Император же сидел с прямой спиной. Кресло рядом с ним пустовало.
Странно, но сейчас он казался мне таким одиноким.
Нет, он не смотрел на сцену. Скорее куда-то себе под ноги. О чём-то думал. Опущенные плечи, угрюмый вид.
Мне было больно видеть его таким.
Тяжело.
Я покосилась на выход.
Вечер был окончательно загублен.
— Ты хочешь уйти? — вопрос Олсена мог быть той ниточкой, которая избавила бы нас всех от страданий.
Но я покачала головой и сделала вид, что смотрю на представление. Сама же рассматривала Льюиса.
В какой-то момент он резко обернулся, поймал мой взгляд и улыбнулся. Так открыто, что в груди заныло.
В этот момент рука Олсена опустилась на моё плечо.
Льюис замер и словно заледенел. Его взгляд сместился и стал таким лютым, что я дрогнула от страха.
— Да, лучше уйти, — выдохнула и, не дожидаясь ответа от Олсена, поднялась.
— Ненавижу драму.
Развернувшись, я пошла в сторону выхода на аллею.
При этом не оборачивалась. Мне было всё равно, следует за мной орин или нет.