Страница 179 из 184
Глава 35
Впереди показался замок. Высокие башни царапали небо. Ярусы, переходы, открытые террасы. Сейчас я смотрела на эти стены иначе. Любопытство уступило место чему-то иному.
Теперь это мой замок. Вернее, наш!
Ведьма во мне потирала руки в предвкушении.
Двадцать теплиц! Тридцать и не в ущерб розариям. Место найдется, и их построят.
Парком меньше будет.
А сколько я еще не видела, а отчетов не читала! Вот где было развернуться! Я дома каждую бумажку через себя пропускала, знала, где у них там дожди, а где засуха.
Отцу ведь некогда — у него то разбойники на дорогах, то враги не пытаны, шпионы не выловлены. Ему не до бытовых проблем.
А мама... А у мамы четверо дочерей, помимо меня. На ней дом.
Я улыбнулась. Что бы там отец ни говорил, а в глубине души он знал, что отпустить придется, вот и навешал на меня все дела поместья.
А здесь... Я снова взглянула на замок... А здесь все то же самое, только масштабнее.
Взмах черных крыльев... и вдруг они словно распались на густой, почти осязаемый черный туман. Испугаться не успела.
Тело Льюиса охватила тьма, и я оказалась словно в коконе. Руки на моем теле разжались и исчезли. Дернувшись, я хватала воздух. Плотный, тяжелый. В голове мелькнул вопрос: что происходит? Но так же внезапно меня стиснули в драконьей лапе.
«Мой истинный облик... Он только для тебя, Юниль, — раздалось четко в голове. — Для остальных он будет последним, что они увидят в жизни».
— Но папа, дядя Айдан... — прошептала я.
Меня все же терзала мысль, что я оставила их в смертельном мороке.
«Они не в счет, — проворчал ящер, и кожей я ощущала его недовольство. — Они никогда не расскажут, что видели».
— Но ты считал, что отец тебя предал, — я обхватила его лапу и устроилась в ней удобнее.
«Он и предал, — в словах дракона слышалась грусть. — Спасая дочь от такой страшной участи, как стать женой императора. Но шутка в том, что предал он зятя, и теперь ему придется извернуться так, чтобы я об этом забыл. Вот только память у меня хорошая, Юниль. Вегарт всегда играл на своей стороне и в итоге переиграл сам себя. Ослеплённый отцовским страхом за судьбу дочери, он бросил в жертвенный огонь и мое доверие, и судьбу сыновей своих друзей. Им двигал страх, и это я могу понять. Он прав, ни одна женщина рода Золотых драконов счастья не обрела. Вот только нет больше того рода. Последние его сыновья отреклись от имен. Айдан Золотой стал Айданом Свирепым, и теперь род пойдет от его имени, а мой род — от моего. Нет Льюиса Золотого, теперь есть Льюис Темный. И дети наши будут брать имя отца своего и передавать его своим детям. Я отчищу этот замок и...»
— Мы, — мягко перебила я его исповедь. — Мы отчистим. И с этого дня ты рассказываешь мне всё! Всё, Льюис! Узнаю, что что-то скрыл — добра не жди. А отца простишь! Я не допущу, чтобы два самых близких мне мужчины враждовали. Считай, что я сейчас топнула ногой по полу.
«Я услышал», — в его голосе звучало довольство.
Нет, ну...
Фыркнула, глядя, как во дворе дворца наблюдается странное оживление. Воины суетились, бегали друг за другом. С высоты всё это напоминало переполох в муравейнике.
Нас заметили. Суета стала просто панической. Присмотревшись, я сообразила, что управляет всем этим хаосом Комир, показывая свою дощечку, и вид у него при этом был жутко грозный.
«А медведь наш умеет быть злым, — усмехнулся Льюис. — Это они всполошились, что правитель Северной империи прибыл, а они встретили не по уставу. Ни тебе дорожки, ни барабанной дроби, речь, наполненную возвышенным пафосом никто не произнес. И комнаты не готовы».
Дощечка Комира вновь поднялась, и все забегали еще быстрее.
«Дал нагоняя. Толковый он. Я все надеялся, что после оборота он исцелится, и Дара сколько сил вложила, но нет. Братец так и остался с увечьем. До сих пор не понимаю, зачем ему было возводить себя в палачи».
— Аделия, — шепнула я. — Все дело в ней.
«А мне он про нее ничего не сказал. Истинная?» — спросил огромный дракон и пошел на круг, громко хлопая крыльями и подхватывая воздушные потоки.
— Да, но он об этом и ей не сказал. А мне велел молчать. Попросил лишь, чтобы я проследила, чтобы она замуж не выскочила раньше, чем он сможет заявить на неё права.
«Хм. Сбережем его сокровище».
Тело мужа охватила тьма. Он мягко коснулся лапами земли, и в следующее мгновение горячие руки обхватили меня за талию и поставили.
— Провидец меняет нити судеб и плетёт из них узор. Это его проклятие. И если кровь на руках, как у палача императора, принесет ему счастье, то я предоставлю ему возможность вывозиться в ней по самое горло. Комир мне не кровный брат, Юниль, и он изначально приглядывал за тобой, потому что мы...
— Семья, — выдохнула я.
— Так и есть. Он охранял сердце брата от посягательств всяких, подосланных твоим отцом.
— Прекрати, — шикнула на него. — Разобрались, и на этом всё! Моей маме ни слова. Ещё не хватало, чтобы она переживать начала.
Я задрала голову, упрямо выставив подбородок, думала, сейчас ворчать на меня начнет, строить как мужчина. А он... Улыбался.
Склонившись, уткнулся носом в мои волосы и шумно выдохнул.
— Разве я когда-нибудь расстраивал близких, Юниль?
Расслабившись, я сама потянулась к его губам.
Поцелуй вышел легким и нежным и таким счастливым.
— Нет, ну вы посмотрите, девочки. — Мы там места себе не находим, а они здесь милуются, — раздалось громкое за нашими спинами.
Оторвавшись друг от друга, мы, не сговариваясь, обернулись. На нас надвигалась целая лавина недовольных женщин.
Фера, Рьяна и мама впереди, за ними близняшки, Элдрик и две малышки-оборотницы императора Айдана, рыженькие, как и их отец.
Тут и гадать не нужно было, к какому роду относятся девочки. Глядя на них, я вдруг по-новому осмыслила то, о чем мне говорил Льюис.
А ведь и правда, эти девочки носят родовое имя отца — Хелена и Асмина Айдан. Нет больше проклятого рода Золотых драконов.
Повернувшись, я уставилась на замок и скривилась. Золотые колонны, позолоченная черепица крыш...
— Всё перекрашу в белый, — прошипела. — И замок этот так и будет называться. Вычищу здесь всё, чтобы и пыли от прежних хозяев не осталось.
— Моя ведьма, — выдохнул Льюис. — Я тебе даже воинов выделю — приобщишь к работам. И вообще можешь делать все, что считаешь нужным, хозяйственник из меня отвратительный. Я больше дипломат, Юниль, так что вся власть в твои руки.