Страница 176 из 184
— Ты настолько глуп? — я сделал шаг вперед, ощутил, как прорывается ткань рубашки, два огромных крыла расправились за спиной. — Нельзя путать милосердие и мягкотелость, нельзя, генерал. Потому что это может плохо для тебя закончиться. Что мне твои потуги, кто ты против меня!
Он вздрогнул, и я словно вынырнул из омута ярости. И ведь желал только одного — не позволить забрать у меня истинную, но все же часть моего сознания не могла допустить, чтобы я причинил вред своему наставнику. У меня душа разрывалась.
— Убирайся, Вегарт! — рявкнул я на него. — Убирайся! Ты знал, что я не способен простить предательство. Это был твой выбор... Твой, не мой!
Оскалившись, я взмахнул крыльями, послав ему с потоком воздуха пепел в лицо.
— Я без дочери никуда не уйду, Льюис! — но, несмотря на слова, в первый раз за всю жизнь я увидел в его глазах ужас.
Сильнейший генерал Севера отступил на шаг.
Выдохнув, я вдруг усмехнулся. Решение нашлось быстро.
— Все у тебя так просто? Когда ты добивался своей Греты, тебе было плевать, что Айдан велел удавить всех детей Долона! Грета сбежала, но ты вернул её и не спросил, а хочет ли она. Ты надел ей на руки браслеты обманом! Но то ведь твое сердце, и оно шептало, что узы истинных священны. Ты привел в её дом смерть. Навел на неё убийц. На неё и её дочь! Но это казалось тебе, генерал, допустимым. А теперь что? Забылось! Никуда не уйдешь без дочери? Хорошо. Тогда уйдем мы. Юниль... как тебе все же мысль о простой жизни без предательства близких? В чем-то Вегарт прав, здесь всегда будут плестись интриги. Всегда будет риск переворота. Если собственный наставник предает, то чего уж об остальных говорить. Полетим туда, где будем только ты и я?
Я обернулся.
Понимал, что она видит монстра. И все же верил, что не оттолкнет. Что примет.
Она улыбнулась. Подошла и обняла. Потеревшись грубой от чешуи щекой о её волосы, крепче стиснул в руках и перевел взгляд на Вегарта.
— Очень жаль, учитель. Ты мог стать мне отцом, а стал чужаком. Жене сам всё объяснишь. Особенно ту часть, в которой полагал, что можно наплевать на связь истинных. Она оценит. И можешь нас не искать — я знаю такие места, до которых ты не доберешься, генерал.
Моя тьма пеленала его. Я знал, он уже не способен пошевелиться. Смерть ластилась к нему — взяла в свои объятья и убаюкивала совершенно беспомощного.
— Юниль, — Вегарт в этот момент смотрел на мою ведьму.
— Я тебя люблю, папа, — её голос дрогнул. — Люблю настолько, что не рассказала Льюису, в чем был твой план, чтобы не разочаровывать его еще больше; настолько, что никогда не расскажу тебе о том, что вижу во снах женщину, которую называю матерью, и это не фера Грета. Никогда ты не узнаешь, что мне известно, кто мой настоящий отец. И я никогда не допущу и мысль, что перестану считать тебя самым лучшим папой. Но то, что ты сделал... Прости, но ты сам вынуждаешь меня выбирать. Я не хочу, но именно ты заставляешь! И мое решение тебе не понравится. Я выросла и больше не хочу сидеть запертая в родном поместье под твоим наблюдением. Я хочу идти своей дорогой с мужчиной, которого я люблю. Это мое право и мой выбор. Я выбираю свободу, папа. Я выросла.
Он дернулся, сопротивляясь мне, попробовал поднять руку, но лишь выдохнул:
— Хватит препираться... Юниль. Это не место для серьезных разговоров, вы возвращаетесь в замок. Мама только родила и наверняка волнуется...
Юниль отвернулась и прижалась ко мне всем телом.
— Он поймет, что не прав, — шепнула она. — Не признает, но поймет. А с тобой да хоть куда.
Присев, я обхватил её за бедра, закидывая на свое плечо.
— Мне безумно жаль, что так всё закончится, Вегарт. На трон должен взойти Ярвен, видимо, Комир потому так стремился стать палачом. Понимал, что ему придется оберегать своих младших братьев как наследников.
Кивнув ему, я отошёл на шаг и взмахнул крыльями.
Вегарт дернулся, но моя тьма мгновенно сильнее спеленала его змеиными кольцами.
— Папа, — в голосе Юниль звенел страх.
— Как только мы улетим, магия развеется, — успокоил её. — С ним всё будет хорошо. Ещё раз поздравляю тебя с рождением наследников, Вегарт. К сожалению, за то, что ты желал лишить меня счастья быть любимым мужем и отцом, я вынужден поступить именно так.
Развернувшись, я взмыл вверх, и вдруг передо мной возникла преграда из яркого, почти золотого пламени.