Страница 173 из 184
— Так куда ты меня несёшь? Там хоть кровать есть? — проворчала я дракону.
«Нет, Юниль. Но я тебе чем не нравлюсь? На моей лапе очень удобно. Я тебя согрею тьмой и прикрою крылом».
Тяжело вздохнув, я оценила романтику.
И всё же... Льюис в обличии дракона становился мягче.
Это было странное ощущение. Словно вот он настоящий, без этих вот его вечных масок лицедея.
Чем ближе мы подлетали к тем самым ночным фонарям, тем отчётливее прорисовывались руины старого дома. Местами обваленный каменный забор, упавшая кованая калитка. Дом выглядел не лучше: крыша в дырах, покосившееся крыльцо.
Дракон сделал круг и мягко опустился на задние лапы. Мы оказались во внутреннем дворе поместья.
Язвительные слова так и не сорвались с моих губ. Чувствовалось здесь что-то такое, что вынудило обнять драконью лапу.
Тьма! Казалось, ею было пропитано всё.
Мёртвое место.
— Зачем мы прилетели сюда, Льюис? — я задала вопрос шёпотом.
Мне было страшно.
— Я соскучился по дому, Юниль. Здесь всё так быстро ветшает, и я ничего не могу с этим поделать. Остаётся лишь наблюдать, сглатывая горечь. Это... Это родовое поместье моего отца, Юниль. Я здесь родился. Познал, что такое счастье и родительская любовь. А теперь мне только и остаётся наблюдать, как год за годом, камень за камнем, всё исчезает, и я никогда не смогу это восстановить. Ещё несколько лет, и здесь будет безжизненная пустошь.
Его слова отозвались такой щемящей болью в сердце. Отпустив драконью лапу, я прошла вперёд, внимательно осматриваясь.
Всё дышало смертью.
И жутко было спросить причину.
— Здесь погибли мои родители, — руки Льюиса легли мне на плечи.
Обернувшись, я сообразила, что ящера больше нет.
Остался лишь мой любимый мужчина.
— Я так устал смотреть на погребальные костры, Юниль, а потом ковырять стылую землю, чтобы захоронить очередную урну. Но тяжелее всего мне наблюдать за агонией родного дома.
— Внутри что-нибудь осталось? — Я пыталась заглянуть в зияющие тьмой окна.
— Нет, истлело. Я пытался вынести хоть что-нибудь: книги, мамины гребни, отцовский любимый кубок... Но неважно, куда я бежал с этими сокровищами. Они буквально обращались в пепел в моих руках. От родителей не осталось ничего. И даже эти камни становятся прахом. Мой родной дом умирает, и я ничего не могу с этим сделать.
— Твои родители... они похоронены? — Моё сердце колотилось как сумасшедшее.
Я представляла боль маленького мальчика, который даже гребень не может сохранить, чтобы помнить о любимой маме, и на глаза наворачивались слёзы.
— Не плачь, Юниль. Я принёс тебя сюда, чтобы ты смогла увидеть мой дом. Я так боялся, что не успею привести сюда свою истинную. Что всё зарастёт колючим кустарником, и не останется даже пыли. Но... Видимо, боги меня и правда любят. Пойдём. Скоро рассвет, ты должна увидеть это ночью. Должна, Юниль.
Он обнял меня и повёл по едва различимой в свете магических огней дорожке.
Мы обошли дом и направились в сад. Наверное, когда-то он был красивым, сейчас же искорёженные стволы деревьев скорее пугали. Тьма не пощадила ничего.
— Это твой отец... Его дар? — я не удержалась от вопроса.
— Кто сделал такое с землёй? Ты это желаешь знать?
Я поймала на себе взгляд Льюиса. Глаза, как и когда-то в детстве, пылали зелёным огоньком.
— Да, почему здесь всё обращается в пыль?
— Это был не отец, а я, — губы Льюиса изогнулись в жёсткой усмешке. — Это всегда был я. Ты веришь, Юниль, в то, что если не готов умирать, если не согласен со своей судьбой, то можно поспорить с ней? Найти лазейку и вернуться. Стать сильнее и умнее. Исправить ошибки, найти ту, что любил больше жизни.
— Ты о чём? — я вздрогнула. — Льюис?
— Да, Льюис... но не Золотой, моя ведьмочка. Тёмный. Теперь тёмный. А всё вокруг — это отголоски моей силы. Я — тлен... Тот, кто обращает мир в прах. Смерть! И я таким родился. Стоило императору увидеть сына своей сестры, как он всё понял. Снова родился тот, кто сможет объединить магов и драконов и возвыситься над ними. Это решило всё... Отца закололи на наших с мамой глазах. Я видел, как он медленно оседает на пол. Ужас в его глазах. Да, его тьма вырвалась тогда, спеленала нас в попытке защитить, но... не вышло.
Он замолчал... Обнял крепче и свернул в сторону ближе к разрушенной стене. Возможно, здесь когда-то была теплица или розарий. Сейчас же всё заросло.
— И всё же, как так получилось? — я хотела услышать ответ.
— Мама пыталась бежать, после умоляла не убивать нас. Она знала подосланных палачей по именам. Двое из них были генералами, один — отец её лучшей подруги. Она взывала к нему. Ползала на коленях. Но... — Льюис с такой силой сжал меня, что стало немного больно. — Я часто после видел это в кошмарах. Как она цепляется за его кафтан. Умоляет именем его дочери на губах. Зовёт его... Но он замахивается мечом, чтобы нанести удар. Я вижу это до сих пор. Вегарт говорит, что я мягкосердечный, а я не могу поднять руку на ни в чём неповинную женщину, на ребёнка, на отца семейства... Я просто не могу причинить им ту же боль, что испытал сам. Да, я запустил на территорию своей империи дикие племена пустынных псов. Но не все они красноглазые. Не все убийцы! Не все, Юниль... Люди просто хотят жить, псы, драконы, ведьмы. У всех нас одно счастье.
Я остановилась и обняла его, крепко прижимаясь к его груди.
Мне было так жаль того маленького мальчика, на глазах которого убивали любимых родителей. Жаль было ту женщину, что пыталась спасти себя и сына. Унижалась, моля о пощаде.
Слёзы медленно стекали по щекам.