Страница 170 из 184
Я все понимала, но в то же время мне страшно не хотелось разочаровывать любимого отца и уж тем более играть против него. Я же всегда была папиной дочкой. Знала, что стоит сделать ошибку, и он все исправит. Я строила глазки оринам, прекрасно понимая, что за мной тень грозного генерала, и никто не зайдет в своих ухаживаниях слишком далеко.
Может, папа и прав, и я не готова к такой ответственности. Ведь Льюис не очередной сынок арендатора, он император.
Я с теплицами-то дома не всегда справлялась, а тут целая империя. И как-то вдруг страшно стало.
А может, папа прав? А что если так?
И я снова повернула голову в сторону родителей. Папа был хмурым, он явно не одобрял действия Льюиса. Это если очень мягко сказать. Его взгляд, тяжелый и неодобрительный, скользил по молодым кавалерам, кружившим вокруг его дочерей. Казалось, он вот-вот сделает шаг, чтобы положить конец этому «бесчинству».
Но его сдерживала мама. Она мягко, но решительно протянула руку и взяла отца за запястье. Что-то тихо высказывала ему, и хотя лицо его не просветлело, он остался на месте, лишь тяжело вздохнув.
Льюис осторожно, но властно взял меня под руку.
Я шла через зал, отмечая, как быстро близняшки собрали вокруг себя ухажеров. Чего только так волновались.
К нам незаметно присоединились и Олсен с Элдрик. Моя маленькая сестренка так важно вышагивала. Вот у кого действительно скоро случится триумф.
Сбудется мечта.
Уж не знаю, перерастет она свое увлечение сценой или нет, но этот день запомнится ей навсегда.
Мы направились в сад, к специально сооруженной сцене. Элдрик, порхая рядом, без умолку тараторила о предстоящем спектакле, жестикулируя так активно, что чуть не задела проходящего слугу. Олсен важно кивал ей.
Ну и вид же у него при этом был. Важный, самоуверенный. Ну не дракон, а гусь рядом вышагивал.
— Элди, если ты сейчас выложишь всем весь сюжет, представление потеряет всякий смысл, — с улыбкой заметил он, стараясь её утихомирить.
Она замерла и кивнула, соглашаясь. Правда, хватило ее ровно на минуточку. И мы снова стали слушать о том, как же сегодня будет здорово, и какая у нее важная роль, а костюм...
Мы шли по аллее, утопающей в зелени, а небо над головой постепенно окрашивалось в густые лиловые тона. Начинало смеркаться, и на столбах зажглись первые магические фонари, отбрасывая на дорожку причудливые тени. Кресла, расставленные перед сценой, быстро заполнялись нарядными зрителями, тихий гул их голосов сливался в единое оживленное жужжание.
Льюис остановился, придерживая меня. Обернувшись, я заметила, что за нами все это время шли родители и близняшки. В их компании обнаружились Киан и Комир с Аделией.
— Генерал, фера Грета, — с почтительным поклоном обратился к ним Льюис, — позвольте предложить вам места в первом ряду. Так вашей дочери Элдрик будет проще играть — она будет видеть вас и чувствовать вашу поддержку.
Мама с благодарностью кивнула, а вот лицо отца выразило явное сомнение. Однако Льюис был так искренен и галантен, что отказаться было невозможно.
Да и Клара уже тащила его к креслам.
— Льюис, а что происходит? — я не могла не заметить некоторые странности.
— Вегарт отказывается со мной разговаривать и обсуждать нашу с тобой свадьбу. Ярвен сделал все, что мог, но твой отец желает завтра с утра отбыть в родное поместье, забрав всех вас с собой.
— Нет, он бы сказал... — я покачала головой.
— Не желает семейных ссор, — на скулах моего дракона заходили желваки.
— Я могу показать ему браслет, — прошептала, чувствуя странный страх.
Нет, я не желала портить отношения с папой. Видеть в его глазах разочарование во мне. Но еще больше не хотела терять Льюиса.
Я... я любила его. Действительно любила. И как-то мгновенно стало нестрашно становиться императрицей.
— Это только ускорит его решение об отъезде, Юниль, потому что в Северной империи наш союз потеряет силу. Там иные традиции. На твоих руках нет брачного плетения, как у твоей матери.
Мы устроились в первом ряду: родители в центре, я села с краю. Льюис остался стоять позади моего кресла. Я видела, как отец искоса бросил на него подозрительный взгляд.
— Вегарт, не забывай, сегодня вечером император держит совет с послами, — к нам подошел генерал Ярвен. — Выкроил время лишь для того, чтобы поддержать первое выступление нашей Элдрик на сцене императорского замка. Цени этот жест.
Услышав это, мама обернулась к Льюису, и на её лице появилась тёплая, искренняя улыбка.
— Благодарю тебя, — тихо сказала она. — Для дочери это очень многое значит.
Льюис лишь слегка склонил голову в ответ.
А на сцене уже гасили основные огни, и занавес с шелестом начал медленно подниматься, погружая зрителей в таинственную атмосферу волшебства.
Спектакль был очаровательной нелепицей, и я не могла сдержать улыбки, наблюдая, как актеры в костюмах барсуков и ежей с серьезными лицами препирались из-за пустого пня, обнаруженного в лесу.
Воздух в саду был теплым, но с наступлением сумерек потянуло прохладой. Я невольно вздрогнула, и в тот же миг на моих плечах появилась мягкая тяжесть. Льюис, не говоря ни слова, укутал меня в тонкую, но невероятно теплую шаль, принесенную лакеем. Я обернулась, чтобы поблагодарить его взглядом, и замерла. Прямо за его спиной стоял Комир, с легкой, почти незаметной улыбкой наблюдал за сценой. Льюис что-то тихо сказал ему, и провидец кивнул, заняв его место позади моего кресла.
Сам Льюис бесшумно растворился в толпе в сопровождении Ярвена.
Я почувствовала на себе пристальный взгляд. Отец, не скрывая подозрения, следил за этой немой сменой караула. Его брови были грозно сдвинуты.
И снова мама одернула его. А мне стало чуточку неприятно. Ну что, он и правда ведет себя так, словно я еще дитя.
Но все мысли отступили, когда на сцену, крадучись и робко озираясь, выпорхнула Элдрик. За ней следовали два «куста». На сестренке красовалось очаровательное серое платьице, сзади на пояске болтался пушистый заячий хвостик, а в ее светлых волосах торчали два длинных ушка, которые забавно подрагивали при каждом ее движении. Она искусно пряталась среди декораций, изображавших лесную чащу, и тут я наконец разглядела, что два этих самых подозрительно ровных «куста», замерших по бокам сцены, — это Олсен и Киан в темно-зеленых костюмах, с ветками вместо рук. Они старательно изображали растительность, но я видела, как «листва» на Олсене чуть вздрагивала от сдерживаемого смеха.