Страница 160 из 184
— Нет, — покачал головой, — её совершил ты. Ты, Вегарт, а я всего лишь хотел быть, как все вы, счастливым и любимым. Только и всего! Такая малость, но ты желал отнять и это! У меня забрали всё! Всё! И осталась лишь моя ведьмочка. Но ты попытался лишить меня и её. И за это я не прощу. Мы враги, Вегарт Вагни... и тебе придётся это принять. Враги!
***
Юниль Вагни
Я металась в мраке, словно в пустоте. Слышала голоса, но не разбирала слов. Вдруг из марева проступила каменная лестница, и, недолго думая, я побежала к ней.
Казалось, ступеням не было конца.
Словно из ниоткуда до меня долетали женские стоны и крики, полные боли и отчаяния.
Интуиция подсказывала, что это сон и нужно проснуться, но магия, стелясь под ногами, подталкивала вперед. Из тьмы проступали призрачные женские лица. Их было так много, что я не успевала даже рассмотреть. Но отчего-то понимала, что вижу не только женщин, но и девочек.
Этот дом был наполнен ужасом и страхом.
А я все поднималась выше, гонимая тьмой.
«Юниль, тебе нельзя туда...» — голос мамы на мгновение заставил остановиться. Но меня вновь подхватило и понесло вперед. — «Вернись, Юниль!»
Но я не могла.
Знакомые шторы и дверь.
Мгновение — и она растворилась.
Коридор. По нему эхом разлетались стоны.
Я уже знала, что увижу, и все же каждый шаг делала со страхом и пониманием — это сон.
Кошмар, и я обязательно проснусь. Я проснусь, и ничего этого не будет.
Дверной проем. Повитуха — злая старуха — замахивается на меня мокрой тряпкой. Но тьма, накинувшись на нее, буквально убирает с моей дороги.
Кровать. Сглотнув, я отшатнулась и ощутила толчок в спину.
Мне пришлось подойти. Белая, как стена, женщина. Она была уже мертва, хоть и дышала. Синяки под глазами, мертвенно-белые губы в трещинах, из которых проступала кровь.
Тьма спеленала ее, как дитя.
Моя тьма.
— Мама, — выдохнула я, чувствуя, как по щекам скатываются предательские слезы.
— Ты должна была забыть, Юниль, — голос доносился из ниоткуда.
Ведьма же лежала неподвижно, смотря в одну точку. Огромный живот. Но я не чувствовала в нем жизни.
Дитя было мертво.
Шаги... Голоса...
— Вам нужно уходить, Грета... Спаси мою дочь...
Тьма расступилась еще немного, и появились очертания окна... Зима... ледяные узоры на стеклах. Я подошла ближе и почувствовала, как кто-то слабо сжал мое запястье.
Опустив взгляд, снова уставилась на ведьму, лежащую на пропитанных кровью простынях.
Через бледную маску ее лица проступала тьма — будто рвалась душа.
«Забудь, — звучал голос, — забудь, кого любила, не вспоминай ни имен, ни лиц. Забудь и никогда не вспоминай... Я проклинаю тебя, дочь».
Этот голос звучал, кружась вокруг. Я же смотрела на умирающую ведьму.
Звуки тяжелых шагов в коридоре. Крики женщин.
И вдруг пространство вокруг нас подернулось туманом, заклубилось, превращаясь в вихрь. Мое тело стало совсем легким. Оторвавшись от пола, я устремилась вперед, все еще ощущая, что кто-то держит меня за запястье.
Коридоры. Брызги свежей крови на стенах. Вопли умирающих.
Ужас сковал душу.
Впереди мелькнула тень. Там бежала женщина с чем-то, завернутым в одеяло, на руках. Она таилась, стараясь не попадаться убийцам на пути.
Но когда ей это не удавалось, и слышались шаги тяжелых сапог, тьма, что удерживала меня, рвалась вперед. Она буквально пронзала тела воинов, вынуждая тех отшатнуться и свернуть.
Убраться с дороги бегущей.
Она защищала. Оберегала.
И снова коридоры... Кухня... Женщина замерла.
Тьма подалась вперед, желая разобраться с теми, кто хозяйничал там, таща меня следом. Но остановилась.
В полумраке проступили очертания мальчика и пожилой женщины.
Руни, узнала я дядюшку. Амма — бабушка...
И снова голоса. Сверток был передан мальчишке, и я с удивлением узнала в спящем ребенке себя...
И снова шаги... Убийцы приближались, но тьма отгоняла их. Она металась в проходе на кухню. Из тумана проступало женское лицо.
И оно было мне хорошо знакомо.
Сабрина... Но почему? Что объединяло молоденькую драконессу с этой женщиной?
Я не понимала. А между тем на кухне метались, собирая корзины со снедью... А дальше улица. Объятая ужасом, я уже просто наблюдала за происходящим.
Холод.
Руни поправил покрывало, укутывая меня. Он бежал в сторону конюшни.
Мама же... фера Грета остановилась. Мрак развеялся туманом, и я, открывая рот от ужаса, уставилась на гору женских тел. Но видела... видела только одно...
Тьма ластилась к мертвой измученной ведьме. Мама же, склонившись, прикрыла ей глаза, что-то прошептав. С такой заботой... Слезы снова градом потекли из моих глаз.
Крики... Все происходило так быстро. Тьма, оставив тело той, что совсем недавно была ее носительницей, устремилась вперед.
Телега... Кошачье шипение... разбросанные вещи на земле.
Воины... Руни кинулся на одного. Мама... фера Грета — на второго. Но она не справлялась.
«Помоги», — зашептала я, но это было ни к чему, тьма кидалась на него, пронзая, вытягивая силу, отбирая жизнь.
Рык — и тело воина упало на землю...
Беглецы же забрались в телегу. Небольшая заминка. Тьма клубилась туманом, частично скрывая от меня здание конюшни. Но раздался цокот копыт, и вывели лошадь...
Я знала, что будет дальше... слышала и не раз. Они сбегут и будут скитаться по дорогам, ночевать прямо в этой телеге. Мама будет мне петь колыбельную.
Ту самую, что вырвалась из моих уст в вечер талантов, когда я в упор смотрела на Сабрину Ордо.
Это не было случайностью. Узнавание... Подсознание, скрытое проклятием.
Это была колыбельная моей родной матери.
Губы шевелились, я напевала эту мелодию... провожая взглядом отъезжающую телегу. Тьма снова заклубилась и потянула меня обратно к телу... Туман разошелся, она лежала на земле в окровавленной сорочке, так и не сумевшая родить дитя... Измученная и изломанная, тьма кружила над ней, как неприкаянная. И вдруг моего слуха коснулись крики роженицы, тяжелые, с надрывом.
Голоса...
«Тужьтесь... леди...»
Тьма приподнялась над стылой землей и закружилась, оплела меня и понесла... Как тогда, в другом моем сне... Вокруг мелькали образы... Силуэты.
Снова громкий крик.
«Еще немного, леди... еще чуть-чуть...»