Страница 115 из 184
Глава 5
— Знаешь, Юниль, рядом с тобой я забываю о гордости, так что и в третий раз могу спросить. Ты желаешь ли... — он вдруг замолчал и уставился в окно, — даже не знаю, что там сейчас: время ужина или всё же обеда.
Я усмехнулась. Этот мужчина мог быть обаятельным. Интересно, почему же я ему «да» не говорила? Любопытство очнулось от недельного сна и расправило плечи.
— А не всё ли равно, если хочется есть? — уточнила я. — Хоть завтрак. Или здесь, в замке, какие-то особенные правила или меню? Что картошку ранним утром есть приличия не велят?
Он на мгновение прикрыл глаза, словно наслаждаясь моим голосом, но всё же улыбнулся. Его огромная ладонь обхватила моё лицо. Большой палец скользнул по нижней губе.
— Правда заключается в том, Юниль, — шепнул он, склоняясь, — что правила здесь с определённого момента устанавливаешь ты.
Я замерла. Ну, кто такое тёмной ведьме на полном серьёзе говорит? Такой соблазн. Вот где у меня душа могла бы развернуться на полную, если бы не одно но.
— Правитель... — выдохнула, понимая, насколько он близко. Да и подушечка его пальца всё сильнее давила на губу.
— Зови меня Льюис, — в его шальных глазах заклубилась тьма, а зрачок резко вытянулся в нить. На меня в упор, не мигая, смотрел дракон. На висках мужчины отчётливее проступали чешуйки.
Наверное, от испуга... или ещё чего, но я резко затараторила, отвлекая его от соблазнения бедненькой меня:
— Папа в детстве говорил, что если в такой момент напугать дракона, то чешуя с его лица не сойдёт. Я специально следила за его воинами и поджидала момент, когда на их лицах вот так поползут чешуйки, а после...
— ...выскакивала из засады и била половником Аммы о металлическую крышку котелка, оставляя на ней мелкие вмятины, — договорил он. Уголки его губ приподнялись, тьма в глазах сменилась такой нежностью, что сердце на мгновение дрогнуло.
— Откуда ты знаешь? — слетело с моих губ.
— Потому что я бежал на этот звук, чтобы выручить тебя. Сколько раз я утаскивал тебя на себе, спасая от поджопников, — ладонь нежно погладила мою щёку, — а после ещё и выпрямлял крышку, чтобы от Аммы не получить.
— Нет, — я испуганно покачала головой. — Это был Руни... Мой дядюшка. Он...
— Разве? — Льюис подался вперёд, его лоб почти касался моего. — Ты путаешь, Юниль, это почти всегда был я. Кому же ты плела венки? Ответь... С кем плясала у костра?
Смутившись, я попыталась отстраниться, но он обхватил моё лицо ладонями.
— Кому, Юниль? Я ведь тебе верным другом был. Ты просто не могла меня забыть! Не могла...
Я призадумалась, пытаясь вспомнить хоть один венок, но внезапно ощутила резкую боль в висках. Перед глазами разлилась красная пелена. Зашипев, схватила дракона за запястья и с шумом втянула воздух через зубы.
— Что? — Льюис ловил мой взгляд. — Юниль, что такое?
Тревога. Опустив глаза, заметила, как дрожат его ладони.
— Голова заболела, — честно призналась я. — Ты... Ты не мог бы уйти и прислать служанку?
— Уйти? — он провёл подушечками пальцев по моим скулам. — Нет. Это часть моих комнат. Моя спальня сразу за этой стеной, — он кивком указал на изголовье кровати. — Пройти можно через дверь на террасе. Так что я никуда не уйду. Ложись и не напрягайся. Сейчас я отдам распоряжение и...
— И мой отец душу из тебя вытряхнет, когда узнает, что его дочь спала в комнате мужчины, — мгновенно испугавшись, я скатилась до угроз. — Ты просто не знаешь, с кем связываешься. Генерал Вегарт Вагни...
— Он мой наставник, Юниль, — эта до невозможности наглая ящерица усмехнулась. — И он всегда знал, что растит истинную для императора. Он ничего мне не сделает...
Льюис всё же отошёл от постели и запустил пальцы в волосы.
— Хотя... нет, он действительно из меня вытряхнет душу, когда ему доложат, что его девочка... доченька чуть не погибла из-за моей нерешительности. Нельзя проявлять слабость к врагу. Он всегда меня учил, что рука не должна дрожать. У врага нет лиц. Я же решил, что ничего не случится, если семьи этого отребья, что называют себя псами пустыни, проедут по дорогам моей империи.
Выдохнув, он прошёлся по комнате. Его терзала вина, и он даже не скрывал этого. Но... был ли у отца воспитанник? Что-то смутное шевельнулось в памяти, и боль усилилась. Застонав, я закрыла глаза. Всё желание вспоминать пропало мгновенно.
— Тихо, моя ведьмочка, — Льюис тут же оказался рядом со мной и бережно уложил на подушки. — Главное, что ты очнулась. Я так боялся потерять тебя.
Потянувшись, он скользнул губами по моему лбу. Я покраснела, наверное, впервые за всю жизнь. Да как он вообще смел прикасаться ко мне?
— Я не сказала «да», — напомнила ему.
— Я сказал его за нас двоих, Юниль. Я был рождён, чтобы оберегать тебя. Ты сокровище, что я готов стеречь вечность...
Его слова... взгляд... Мне снова стало не по себе. Ещё никто не смотрел на меня с таким неприкрытым голодом. Я себя не ведьмой в этот момент ощущала, а аппетитной куриной ножкой на тарелке голодающего.
Сглотнув ком в горле, натянула одеяло по самый нос.
Ну надо же мне было поймать лбом ветку. Отец, когда узнает, лично потащит меня в конюшни и будет заново учить в седле держаться, чтобы я в нём как приклеенная сидела и не вылетела, даже если лошадь сальто сделает.
Прикусив нижнюю губу, уставилась на дверь. Это же замок. Здесь должны быть свободные комнаты. Надо выбираться отсюда, пока мною действительно не закусили.
— И не думай, Юниль, — кажется, Льюис читал мои мысли. — Ты останешься здесь со мной.
— Надолго? — прошептала я.
— Навсегда, Юниль, — его улыбка стала жёсткой. — А пока отдыхай, а я распоряжусь о нашем, пусть будет, ужине.
Одарив меня очередным смущающим взглядом, главный ящер аж целой империи соизволил выйти и оставить меня одну.
Проследив за ним взглядом и дождавшись щелчка замка, я быстро встала и, превозмогая боль, отправилась искать уборную.
— Ты голодна, Юниль...? — передразнила я. — Нет, у меня иные нужды организма!
Фыркнула я вслед ушедшему.
— Какой вообще истинный? Какой воспитанник отца! И никто, кроме Руни, меня от драконов не спасал, утаскивая с половником и крышкой домой. Уж я бы запомнила!
... Быстро сделав все свои дела, нашла и купальню. Огромные бочки, в которых можно было сесть, да так, что вода по шею закроет. Вот чего бы я хотела — искупаться. Но потом.
А пока и умыться хватит.