Страница 36 из 55
Сыворотка содержит уже готовые антитела – молекулы, которые связываются с антигенами подобно пазлу, что очень помогает при укусах змей, угрозе столбняка, бешенства или при дифтерии. Сыворотка позволяет спасти человека сразу, одномоментно. Но как только ее действие закончится, больной снова окажется один на один с угрозой. Поэтому и применяют сыворотку, когда иммунитету нужна помощь (как при дифтерии) или когда мы знаем, что опасность вскоре пройдет (как при укусе змеи или клеща).
• Как мы формируем иммунитет к болезням?
Наш иммунитет – большая и сложная система, которую можно разделить на две подсистемы: врожденную иммунную и приобретенную. Уже из их названий понятно, что первая работает у нас с самого рождения. Она универсальная и не меняется в течение жизни. А вот приобретенный иммунитет – это суперточное узкоспециализированное оружие против конкретных патогенов. В его основе лежит работа двух типов лимфоцитов: В- и Т-лимфоцитов.
В-лимфоциты так называются, потому что созревают в костном мозге (В – bone marrow). Их основная задача – продукция антител, которые нейтрализуют токсины, чужеродные микробы или помечают для уничтожения. Также они отвечают за «запоминание» патогена, чтобы при следующем контакте ответ был дан в несколько раз быстрее.
Т-лимфоциты так называются, потому что созревают в тимусе (T – thymus). Их существует несколько видов, но суть одна: они отвечают за клеточный иммунитет. Т-киллеры нужны для уничтожения зараженных клеток, внутри которых размножается вирус. Т-хелперы не столько «помощники», как могло бы показаться из названия, сколько организаторы: они координируют работу других клеток иммунной системы. Когда работа сделана и враг повержен, необходимо остановить работу иммунной системы и «отозвать бойцов» – для этого и нужны Т-регуляторы. А также есть Т-клетки памяти, благодаря которым наш иммунитет будет готов к возможной повторной встрече с патогеном.
Т- и В-лимфоциты работают по разному принципу, но отлично дополняют друг друга. К тому же, помимо них, у иммунной системы есть и другие клетки. И благодаря их дружной совместной работе возможно наше существование.
• Как спасаются от бешенства, если лекарства от него нет?
Представим симптомы обычной простуды: повышение температуры до 37–38 градусов, упадок сил, головная боль. А теперь добавим к этому судороги от дуновения ветра, спазмы гортани при попытке выпить воды, слюнотечение, беспричинную агрессию и неизбежную смерть в конце – всё это происходит при каждом случае бешенства.
Несмотря на существующие методы борьбы с ним, от бешенства в мире каждые несколько минут умирает 1 человек. Это около 60 000 человек ежегодно. Методов лечения этой болезни просто не существует, потому что вирус умеет хорошо прятаться от существующих лекарств. Поэтому после появления вышеуказанных симптомов сделать уже ничего нельзя. Однако существует вакцина! Если в первые сутки после укуса начать вакцинопрофилактику, то можно спастись.
Многие удивляются: «Как же так? Прививку всегда делают задолго до встречи с вирусом, а в случае бешенства она работает даже после попадания микроба в организм?» Именно так! Дело в том, что симптомы появляются после попадания вируса в головной мозг, а до него патоген еще должен добраться. От места укуса он движется по нервным волокнам с очень небольшой скоростью, поэтому инкубационный период может занимать от полутора недель до нескольких месяцев, а иногда даже до года. За это время можно пройти полный курс вакцинации, и иммунитет успеет подготовить антитела против вируса.
Как вы понимаете, чем ближе место укуса или царапина к голове, тем быстрее начнут появляться симптомы. Поэтому, помимо вакцины, пострадавшему прямо в рану вводят антирабический иммуноглобулин – уже готовые антитела, которые начинают действовать незамедлительно.
К слову о вакцине, до сих пор многие верят, что от бешенства спасают только 40 весьма болезненных уколов в живот. Раньше так и было, но современные вакцины требуют всего 6 уколов в дельтовидную мышцу, а некоторые препараты можно ввести даже за 4 укола. Так что на самом деле бояться обращаться за помощью к медикам нет никаких причин.
Снизить смертность от этой болезни удалось за счет профилактической вакцинации животных, а также людей из профессий, связанных с риском: охотников, ветеринаров и путешественников. Благодаря массовому просвещению люди знают, что с незнакомыми животными лучше не контактировать и что дружелюбный ежик или лисичка – это не «мимими» и «милота какая!», а потенциальная угроза жизни.
• Какое средство лучше всего защищало от эпидемий во все времена?
Пережившие пандемию коронавируса помнят, как всем нам объясняли необходимость надевать маску и мыть руки. Затем появились вакцины… а потом вирус мутировал, и выяснилось, что новые штаммы не так опасны, бóльшая часть населения иммунизирована, поэтому в разработке новых вакцин от COVID‐19 нет никакой нужды. Проще говоря, пандемия официально завершилась! Больше никаких масок в общественных местах, антисептиков, а главное – никакой самоизоляции. Ура!
Но ведь с пандемиями справлялись и до появления сложных вакцин, отделений реанимации с современной аппаратурой для поддержания жизнедеятельности и мощных лекарств. Каким образом? На самом деле, довольно просто. Нашим предкам было доступно самое лучшее средство от любой эпидемии – карантин. Если изолировать всех заразных и потенциально больных людей на достаточно длительный срок, то в конце концов они перестанут представлять угрозу, потому что часть из них переболеет и благополучно выздоровеет, а другая часть, увы, умрет. Да, карантин хоть и крайне эффективная, но не менее суровая мера.
Слово «карантин» происходит от итальянского quaranta giorni, что означает «сорок дней». В XIV веке в Венецию прибыли корабли с больными чумой на борту, и тогда местные власти велели 40 дней стоять на якоре, не приближаясь к порту. Предположительно, этого времени должно было хватить, чтобы пассажиры перестали представлять угрозу для жителей города. Заставлять всех пассажиров, даже здоровых, находиться рядом с больными было жестоко, но если бы этого не сделали и просто впустили всех в город, возник бы риск вспышки чумы, и количество смертей стало бы в разы больше.