Шпора на сердце

Урок 20.

Урок 20.

Урок 20.

Иногда спасает тебя только тот, кто сам тонет в той же самой тьме.

Ощущение, как жизнь вытекает из тебя, я знаю не понаслышке. Когда пальцы, словно тиски, сжимают горло, и цель у них одна — не отпускать. Ты либо борешься с удушьем, либо сдаёшься на милость судьбы.

В прошлый раз я боролась до последнего, но сейчас я приняла свою участь. Мне было хорошо от того, что я наконец сдаюсь и позволяю этому случиться. Я чувствовала, что во мне больше нет сил для борьбы.

Последняя мысль, которая промелькнула у меня в голове, была о нём. И я улыбнулась, думая: если это конец, то я готова.

Но вместо облегчения страданий, я почувствовала резкую боль. Толчок в спину.

Кто-то столкнул меня с дороги, и я упала, чуть не разбив голову о тротуар. Острая боль пронзила левую половину моего тела, и это была настоящая пытка. Адреналин исчез, уступая место дикой боли и шоку.

Я оглянулась в поисках того, кто спас мне жизнь, и увидела того, кого здесь быть совсем не должно.

Даниил стряхнул с джинсов дорожную пыль и поднялся. У него была длинная кровоточащая рана на руке. Кровь текла, хотя я отделалась лишь небольшими порезами на локте и ладони.

Какого чёрта только что произошло? Откуда он здесь взялся?

Моя мама стояла в оцепенении несколько минут, а затем направилась ко мне. Она выглядела по-другому, и я не могла поверить, что она действительно стоит передо мной.

На краткое мгновение я увидела в ней ту женщину, какой она была до того, как всё изменилось. Она не сумасшедшая в том смысле, в каком её называют другие, ей просто нужно лечение. Но если что-то не так с ней, значит, что-то не так и со мной. Я разделяю её кровь, её внешность и её манеры, словно зеркальное отражение.

Один взгляд на её лицо вернул всё на свои места — хорошие и плохие воспоминания, которые я всегда прятала глубоко внутри.

— О, моя бедная малышка… Зачем ты бросилась под машину?

Её притворное беспокойство, красные от слёз глаза, дрожащие губы — идеальная маска скорбящей матери. Но я знаю, что это лишь её игра.

Я начала отодвигаться от неё. Я попыталась встать, но резкая боль в лодыжке заставила меня снова упасть на тротуар.

— Ты… Ты не можешь приближаться ко мне. Ты не должна быть здесь. Если папа узнает... Тебе нужно вернуться в больницу, чтобы тебе стало лучше.

Я никогда не чувствовала себя настолько неуверенно, как сейчас. Мама начала рыдать, как только я упомянула отца. На миг мне показалось, что она сейчас впадет в истерику, но как только я посмотрела на неё, я поняла, что ошиблась.

Её глаза больше не были влажными от слёз, они горели красным. Губы скривились в злобной гримасе. Она дотянулась до меня, и я закричала так громко, как только могла.

Это было похоже на дежавю, она и я застряли в этом моменте. Она начала давить мне на горло, надавливая на него, пока я не перестала дышать. Я просто хотела, чтобы она ушла.

Я кричала, пока две сильные руки не обхватили меня. Я начала отчаянно бороться против хватки, но как только почувствовала запах его одеколона, я расслабилась в его руках.

Я не помню, почему мы ссорились раньше. Я не хотела, чтобы он отпускал меня.

— Она убьёт меня, Даниил. Останови её. Заставь её уйти.

Его руки надёжно держали меня, защищая от моей матери. Я уткнулась лицом в его грудь, больше не заботясь о том, где мы находимся, или кто нас увидит.

Я чувствовала, как он выносит меня из этого хаоса. Он пытался открыть дверцу машины, пока я всё ещё льнула к нему, и каким-то образом ему это удалось. Он усадил меня на пассажирское сиденье, и я поджала колени к груди. Я неконтролируемо дрожала. Я не могла остановиться, даже когда вонзала ногти в ладони. Мне нужно было сосредоточиться на чём-то одном, но мой разум прокручивал тысячу мыслей в секунду.

— Всё в порядке. Ты в безопасности. Ты ранена? Я думаю, мне стоит отвезти тебя в больницу, просто чтобы убедиться. Господи, да ты вся дрожишь!

Я видела, как Даниил потянулся ко мне, чтобы положить руку на моё колено, но в последний момент отдёрнул её. Я схватила его за руку и положила её обратно на колено, крепко сжимая.

— Я не хочу в больницу. Тебе самому стоит обратиться к врачу из-за раны на руке. Со мной всё в порядке. Её больше нет. Я в порядке.

Кровь на его руке высохла, но всё ещё выглядела болезненно. У него останется шрам, который будет напоминать ему обо мне.

— О чём ты думала, застыв посередине трассы? Скажи мне, почему ты так отчаянно кричала на ту женщину? Она же пыталась тебе помочь.

Он серьёзно сейчас? Моя мать пыталась задушить меня до смерти, а он спрашивает меня, почему я кричала о помощи?!

— Она пыталась задушить меня! Ты же был прямо там. Как ты можешь меня об этом спрашивать??

Даниил остановил машину прямо посреди лесной дороги. Он отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне лицом, но я отказалась смотреть на него.

Глупая растерянность отразилась на его лице, что меня только разозлило. Наконец, появился кто-то, кто стал свидетелем насилия, которому я подвергалась годами, но вместо того чтобы поддержать меня, он задаёт мне идиотские вопросы! Как это можно спокойно вынести?!

— Саша, та женщина пыталась тебе помочь. Я видел. Она протянула тебе руку, чтобы ты могла встать. Я стоял прямо рядом с ней, и я видел это. Она едва коснулась тебя. Если бы она пыталась задушить тебя, разве на твоей шее не осталось бы следов? Ты не думаешь, что я бы вызвал полицию? Думаешь, я бы позволил ей просто уйти?

Я проверила свою шею в зеркале. Синяков действительно не было.

Как?… Как можно душить человека и не оставить при этом никаких следов?

В этом всем успокаивало одно. Даниилу есть до меня дело, я знаю, что есть, но по-своему. Он не позволил бы ей причинить мне боль на его глазах. Он сделал бы всё, чтобы остановить это. Если бы ему было плевать на меня, он позволил бы той машине переехать меня.

Его рука всё ещё кровоточила, и я сосредоточилась на крови, стекающей с его руки, игнорируя его слова, потому что они были ложью. Он не знает, на что способна та женщина. Я любила её слишком сильно. Во всём мире нет человека, которого я любила бы больше. Она была для меня всем, а я для неё — ничем. Я была лишь средством вернуть ей мужа, который с треском провалил эту миссию, ведь ему плевать на неё.

— Можешь просто подбросить меня до дома? Я попрошу своего отца отвезти меня в больницу. Только не забывай, что ты мой преподаватель, и не забывай, что случилось в твоём доме. Ничего не изменилось.