Шпора на сердце

Урок 16.

Урок 16.

Урок 16.

Хаос на поверхности — лишь слабое отражение той бури, что на самом деле бушует внутри меня.

Я проснулась с головной болью, которая усилилась, когда отец высадил меня у университета. Всю дорогу он ехал молча, а я не горела желанием заводить разговор. Он не открывал рта, пока мы не доехали до главного входа.

— Я знаю, что ты пришла домой поздно прошлой ночью. И прежде чем ты начнёшь что-то объяснять, я не хочу слушать твои оправдания. Но это твоё последнее предупреждение. Если я ещё раз застану тебя пробирающейся домой ночью или замечу какие-то нестабильные изменения в твоём поведении, у нас с тобой будет другой разговор. Ты меня поняла?

Я всё поняла. Если я моргну не так, как надо, он в два счёта отправит меня туда, где моя мама проходила лечение или находится сейчас.

— Да. Спасибо, что подбросил.

Я с захлопнула за собой дверцу и отпрянула от машины, как капризный ребёнок.

Почему ему так трудно разговаривать со мной, как нормальный отец?

Я достала из сумки студенческий пропуск и направилась к университету.

В аудитории был только один человек, который признавал моё существование. София помахала мне, и я села за пустую парту за ней. Она обернулась, убрала за ухо прядь своих чёрных волос и положила на мою парту тонкую тетрадку.

— Я не могла уснуть прошлой ночью. Так взволнована перед завтрашним днём! Всю ночь придумывала вопросы, которые мы могли упустить. У меня есть ещё три копии для других и, конечно, для Даниила Викторовича. Можешь добавить свои вопросы в список. Так мы будем готовы к чему угодно.

— Это круто, Соф. Только не переутомляйся. Завтра ты нам понадобишься свежая и острая. Постарайся сегодня выспаться и спасибо за это.

— Я выживу. Я отлично функционирую, даже без сна.

— Слушай, я хотела спросить…

Я подняла взгляд, а она уже повернулась и теперь оживлённо болтала со своими подругами, которые даже не удостоили меня взглядом, когда я помахала им, как та неловкая личность, которой я была.

Я закатила глаза, потому что перестала скрывать свою неприязнь к таким людям.

Я встряхнулась. Открыла конспект как раз в тот момент, когда в аудиторию вошёл преподаватель. День обещал быть долгим, и я это чувствовала. Мне следовало остаться в своей комнате на весь день. Лучше бы так.

Последняя пара проходила с огоньком в предвкушении выходных. Все, вероятно, радовались предстоящим вечеринкам. Меня это не волновало. Зачем тратить драгоценное время на социализацию, танцы, выпивку, поцелуи, а на следующее утро сожалеть о каждой секунде, как только проходит похмелье? Я просто не вижу смысла в этих бессмысленных вечеринках.

Я делала вид, что читаю конспекты, сидя как можно дальше от преподавательского стола, но больше сосредоточилась на том, о чём говорили другие.

Головная боль, мучившая меня сегодня утром, прошла. Единственный раз, когда это случилось, был, когда я увидела Алису, проходящую мимо, и она быстро отвела от меня взгляд. Это только разозлило меня.

К сожалению, Стефания видела весь этот обмен и нашла его крайне интересным. Она быстро подметила, что, возможно, между нами что-то произошло. Ссора или недопонимание. Сестренка мне точно допрос с пристрастием устроит дома.

— Всем добрый день!

Его голос прозвучал как сон и был таким знакомым. Я хотела бы записать его голос на диктофон, чтобы слушать его снова и снова, как мою любимую песню на повторе.

Я смотрела на Даниила, когда он беглым взглядом окинул аудиторию, приветствуя всех. Он не остановился нигде, не дрогнул, когда смотрел на Алису, но его взгляд не остановился и на мне.

В груди возникла тупая боль, будто кто-то ударил меня камнем, целясь в самое сердце, и оставил отметку. Хотела бы я, чтобы он выказал хоть немного ненависти или даже разочарования, любые знаки, которые сказали бы: «Я знаю, что ты существуешь». Это было бы лучше, чем снова быть невидимой для него.

Я подняла глаза через мгновение, когда он начал объяснять новую теорему на доске. Как и всегда, меня завораживало, как двигаются его пальцы, но теперь я знала, как они ощущаются на моей голой коже.

Я сжала бёдра вместе, представляя, что могло бы случиться, если бы мы не остановились вчера. Если бы я просто держала свой рот на замке и держала свои страхи и неуверенность в узде.

Он выглядел спокойным и собранным, в то время как Алиса и я разваливались на части. Этот мужчина заслуживал кинопремии за то, что сохранял невозмутимость, в то время как все его грехи сидели у него под носом.

Может быть, он профессионал, а мы жертвы. К такому красавчику должны липнуть предложения со всех сторон. Зачем ему рисковать всем ради какой-то студентки?

— Пытаешься прожечь книгу взглядом, чокнутая?

Демон в облике человека вырвал меня из моих размышлений.

Я посмотрела на него, когда он сел рядом со мной с самодовольной ухмылкой, которая никогда не сходила с его лица. Он всегда выглядит так, будто мир вращается лишь вокруг него. Так думают все богатые студенты в этом городе.

— Отстань от меня, Олег.

Я говорила твёрдо и повысила голос, чтобы у него не осталось сомнений, что я серьёзна. У меня и так полно проблем на тарелке, а он мог лишь добавить неприятного осадка.

— Чёрт. Серьезно? У тебя есть голос, чокнутая. Я в шоке.

Если он хотел позабавиться, выводя меня из себя, то, к сожалению, у него это получалось.

— Не называй меня чокнутой и занимайся своими делами.

Я убрала выбившуюся прядь волос за ухо и снова начала решать задачу в ноутбуке.

— Что ты сделаешь, если я не остановлюсь?

Раздражение закололо шею, и я ответила ему с равной долей мёда и перца.

— Я расскажу Алисе, что вы с её приспешницей делали друг с другом у книжного стеллажа. Я знаю, что ты раньше встречался с ней. Как думаешь, ей понравится, что ты трахаешь её лучшую подружку за её спиной?

Я сладко улыбнулась, когда его самодовольное выражение исчезло с лица и сменилось хмурым взглядом. Вот так-то лучше. У меня отлично получается портить настроение людям.

— Мелкая дрянь.

Но прежде чем он успел закончить это не слишком приятное предложение, его перебил Даниил Викторович.

— Мещерская и Князев, не желаете ли поделиться с аудиторией той архиважной темой, которую вы обсуждаете посреди занятия?

Как только Даниил Викторович указал на нас, аудитория взорвалась сплетнями, ведь мы были теми людьми, которые даже не смотрели друг на друга, не то что разговаривали.