Страница 78 из 86
— Ты смотри, как он заговорил! — багровея, взревел Харин и ударил кулаком по столу. — Распускание панических слухов! Это, это прямо вот контра натуральная перед нами!
— Я не контра, я вор, — прохрипел, едва ворочая сухим, отяжелевшим языком, Пахан и попросил воды из графина.
— Налей ему, — разрешил Харин. — Пускай дальше колется. Становится очень даже интересно.
Следователь налил стакан воды, протянул подследственному.
— То, что вор, а не контра — уже хорошо, но совсем нехорошо, что оказался в числе мятежников и бежавших из мест заключения. Это очень строго карается по закону. Об этом, надеюсь, твои сотоварищи знали? Так ведь?
— Не полные дураки, конечно, знали.
— Знали, но побежали? Или по принципу — все побежали, и я побежал? Так?
— Может, и так.
— Ещё раз повторяю — отвечать да или нет.
— Да.
— А своей башки на плечах нет? Или западло остаться в стороне, то есть на вашем языке — ссучиться? Так?
— Да.
— Какой был намечен маршрут?
— На Большую землю.
— А там?
— Кто куда.
— Не надо свистеть. Тюнин целенаправленно вас вёл по тайге. С каким умыслом?
— Это надо у него самого спросить.
Следователь напрягся, прожигая Пахана горящим от закипающей злости взглядом и сдерживая себя изо всех сил, чтобы не приложить подследственному кулаком в зубы.
— Погоди. — Харин вдруг тронул следователя за плечо. — это всегда успеется.
— Продолжаем, — сказал следователь, взяв себя в руки после слов начальника. — Как ловко вам удавалось обойти милицейские заслоны?
— У Тюнина была карта, по ней и двигались.
— Значит, не чохом брели по тайге, а целенаправленно по карте?
— Да, — кратко кивал головой Пахан, помня, что отвечать надо либо да, либо нет.
— Продуктов хватало?
— Быстро стали кончаться. К тому же по дороге начали сбегать, успевая прихватывать жратву.
— Имели оружие, почему же дичь не стреляли?
— Чтобы привлечь скорее внимание вертухаев? Костры и то поначалу не разводили…
— Логично, — согласился следователь.
— Насчёт золотых приисков не было разговоров у Тюнина? — вмешался в допрос Харин.
— Вроде поначалу он делал намёки.
— И что?
— Потом перестал.
— Почему?
— Людей у нас становилось всё меньше, а идти на штурм прииска — дело опасное. Тюнин сказал, что, мол, теперь, после нашего побега, эти прииски усилят свою охрану.
Харин переглянулся со следователем. Тот задал вопрос в лоб: — И мы тебе поверим, что урки просто так опустили руки, не соблазнившись на дармовое золотишко? С пустыми карманами шли на волю? Или надеялись, что ларьков и магазинов на всех хватит?
— Не знаю, кто на что надеялся.
— Ты теперь за себя отвечай, сам-то на что надеялся, когда решил дать дёру от остальных урок?
— До Большой земли почти что дошли, потому и дал дёру. Ещё понял, что Тюнин что-то замышляет.
— Что?
— Мне показалось, что он лыжи навострил уйти за кордон. Говорил, что надо идти на юг, к границе с Китаем.
— В Маньчжоу-Го?
— Да.
Следователь с Хариным снова переглянулись.
— Прямо так и сказал?
— Прямо не говорил, но намекал.
— Как его предложение восприняли остальные урки? Поддержали?
— Нет.
— Почему?
— Может, поддержали бы, если бы тайник не оказался пустым.
— Какой тайник?
— Забыл, как его? А-а, схрон. Потому что схрон оказался пустым.
— Что-о? — в голос воскликнули разом и следователь, и Харин.
— Какой ещё такой схрон? — с недоумением переспросил следователь.
— В нашей шараге оказался один фраер из бывших красноармейцев. Он и поведал Тюнину, до войны участвовал в закладке тайника с оружием, взрывчаткой, жратвой. Мол, делалось такое на всякий случай.
— На какой случай?
— Я не знаю, вам видней.
— Ладно, дальше давай, — поторопил следователь.
Отвечая на вопросы, Пахан переводил колючий взгляд со следователя на Харина, отмечая про себя, как реагирует рыжий начальник.
— Я же говорю, что он оказался пустым. Фраеру повезло, что его не зашибли сразу. Пожалели доходягу недорубленную.
— Какую доходягу? — переспросил с удивлением следователь.
— Этот придурок накануне побега пальцы на руке себе топором оттяпал?
— Зачем?
— Чтобы от работ на лесосеке отмазаться.
— Понятно. Ладно, отвлеклись мы. Что дальше было? Да, а как вышли точно на место схрона?
— Говорю же, карта была.
— И такое совпадение удачное? Интересно, откуда у этого Тюнина карта взялась? — Следователь глянул на Харина. Тот промолчал, по-прежнему всматриваясь в Пахана.
— Я тоже не понял, откуда у него карта, — продолжил тот.
— Ладно, поймаем — выясним, — успокоил сам себя следователь.
«Надо ещё поймать, — подумал Пахан. — Скорее всего, Марк Захарович давно тю-тю далеко от этих мест».
— Как расстались с Тюниным?
— Молча. Ночью я ушёл.
— Накануне были с ним разговоры?
— Нет. О чём говорить-то было? Не о чем говорить…
— Сколько дней в одиночку пробирался?
— Мало. Не больше двух.
— Что за история с этим? — спросил следователь, показав пальцем на своё левое ухо.
— Много чего довелось видеть, но такое, — растерянно заморгал глазами Пахан. — Я толком и не понял, откуда взялись эти заросшие бородами рожи.
— Во что хоть одеты были?
— В старые короткие полушубки, облезлые шапки, стоптанные ичиги.
— Когда это случилось?
— Утром после ночёвки. Лежбище с вечера обустроил за вывороченным корневищем. Костёр горел. Они меня, видно, по дыму вычислили. Навалились падлы кодлой. Один орёт: «Вот он, беглый, вяжи его!» Второй: «Верёвки-то нету!» А третий: «Успеем связать, ухо ему сначала режь!» Ну и скрутили меня за руки-за ноги, повалили. Потом уж кровь полилась…
— Что-то ещё запомнилось из их криков?
— Да, один повторил несколько раз, мол, надобно и второе ухо отсечь. Мол, за два уха будет считаться, что двух зэков выловили, мол, начальник чекистский из города будет доволен, а проверить-то никак не проверит. Два уха — значит, два беглых зэка.
— Стоп! — оборвал рассказ Пахана следователь. — Как один из них сказал? Начальник чекистский?
— Что? Какой начальник? Ты чего несёшь, юродивый?! — взметнул брови Харин. — Ничего не попутал?