Тайники партизанских троп

Ровно через десять минут Лихонос подымался по лестнице управления на второй этаж. Перед дверью кабинета снял с головы пыжиковую папаху и вошёл.

Харин сидел за столом. Молча указал на крайний стул в конце перпендикулярно стоящего стола, за которым обычно собирались за планёркой начальники отделов.

— Здравствуйте! — поприветствовал Илья Николаевич безмолвного начальника управления и присел на предложенное место. — Слушаю вас, товарищ капитан государственной безопасности.

— Это я вас слушаю, товарищ Лихонос!

— В смысле?! — не смог сдержать удивления Илья Николаевич.

— В самом прямом, — сказал с присущей в голосе хрипотцой Харин. — По нашей оперативной информации, в области, особенно в областном центре, имеют место случаи махинаций с продовольственными карточками.

Лихонос снял очки, потёр пухлыми пальцами переносицу, вновь надел со словами: — Буквально недавно мы в обкоме провели совещание, и на нём среди прочих был рассмотрен именно этот вопрос. Вы, к сожалению, не могли на нём присутствовать по причине…

— Понятно, по какой причине, — махнул рукой Харин, не спуская колючего взгляда с Ильи Николаевича, — поскольку меня здесь ещё не было.

— Да. Именно. Вы ещё не приступили к новой должности, — кивнул согласно Лихонос. — Но на совещании присутствовал временно исполняющий обязанности…

— Знаю, что присутствовал! — вновь оборвал собеседника капитан госбезопасности. — Но это он присутствовал, причём временно исполняющий обязанности, а мне сейчас необходимо знать из первых рук, как говорится. Какие меры, предложения по устранению фактов с продовольственными карточками вы мне можете представить?

— Предложено печатать карточки централизованно в одном месте, то есть в типографии областной газеты.

— А раньше печатали?

— В ряде типографий районных газет.

— Понятно! Больше типографий — больше возможности для всякого рода местных мошенников из числа полиграфистов. А что решили и по карточкам промтоварным?

— То же самое.

— Ладно. Можно считать, это дело мы с милицией уже взяли под контроль. Кстати, с кадрами у них проблема. Многие ушли на фронт, хотя, чёрт побери, здесь, в тылу, тоже хватает дел.

— По привлечению в органы милиции новых людей с производства мы работу активизировали.

— По этому вопросу мне нужен отчёт, — строго сказал Харин.

По его заметно смягчившемуся голосу Лихонос понял, что разговор перетекает в более спокойную фазу. На душе заведующего военным отделом обкома ВКП(б) потеплело.

— Мне предстоит скоро докладывать наверх по своему ведомству, — продолжил Харин. — Как выполнили постановление Совета Народных Комиссаров СССР «О сдаче населением радиоприёмных и радиопередающих устройств»?

— В сельских районах, как выяснилось в ходе операции, число частных приемников было близко к нулю.

— А в областном центре?

— Город есть город.

— Это понятно. Поэтому особенное внимание надо по-прежнему уделять данному Постановлению. Использовать рейды, обходы. Не хватает милиции, привлекать общественников. Вы понимаете, что с территории Китая и Японии может быть организовано вещание на восточную часть Советского Союза. Ни в коем случае мы не должны допустить распространения среди граждан неофициальной информации о ситуации на фронте. Поэтому и было предложено всем жителям добровольно сдать радиоприёмники на ответственное хранение государству до конца войны.

— Ответственные товарищи это понимают.

— Надеюсь.

В кабинете зависла пауза. Харин раскрыл коробку «Казбека», пододвинул пепельницу. Лихонос только сейчас почувствовал прокуренный воздух кабинета и понял, что новый хозяин — человек курящий в отличие от предыдущего.

Харин как будто догадался о мыслях Ильи Николаевича.

— Что? — перехватив его взгляд на папиросу, спросил он. — Предшественник не курил и другим не разрешал?

— Курить здесь мне не доводилось.

— Ну, теперь можно, — махнул рукой Харин, чиркая спичкой. Другой рукой отодвинул пачку в сторону Лихоноса. — Угощайтесь.

— Спасибо у меня свои, — поблагодарил Илья Николаевич и, встав с места, пересел поближе к пепельнице.

Харин сделал подряд две глубокие затяжки и спросил: — Как вам вообще работалось с прежним начальником управления?

— С Исаем Исаевичем?

— Впрочем, — опять с хрипотцой заметил Харин, — раз уж с Исаем Исаевичем, значит, нормально работалось. Так ведь?

— Да, нормально. Приходилось общаться, вместе решать рабочие моменты.

— Это до войны, а с её началом? — Харин с хитрым прищуром неотрывно смотрел на Илью Николаевича.

— С её началом таких моментов стало гораздо больше.

— Разумеется, — согласился Харин. — А как вам его помощник?

— Мальков?

— Да! Сержант Мальков!

— Исполнительный товарищ. Что тут сказать?

— Совсем нечего сказать? — удивился Харин, щурясь от папиросного дыма. — А в курсе вы, что он изучал японский язык?

— Так вроде и Кондратюк изучал. По разговорнику, — совершенно спокойным тоном ответил Лихонос.

— А он не говорил, с какой целью изучал?

— Я не спрашивал, но и так понятно. Практически под боком Квантунская армия, не говоря уже об агентуре.

— Ну да, ну да. Действительно, под боком. И армия, и агентура, — согласился Харин и опять прищурился, хотя табачный дым уже растворился в воздухе. — И у Кондратюка теперь не спросишь. Далеко теперь товарищ от нас, — вдруг добавил капитан госбезопасности.

— Я могу идти? — спросил Илья Николаевич.

— Да. Конечно, можете.

После ухода Лихоноса Харин почему-то облегчённо вздохнул, понимая, что палку в отношении заведующего военным отделом обкома перегибать не стоит. Всё-таки партийную дисциплину никто не отменял, точнее, партийную субординацию.

«Хотя как сказать… — размышлял, оставшись один в тиши кабинета, Харин. — В тридцать седьмом в лёгкую можно было не только какого-то сраного завотделом, но и первого секретаря обкома завалить… Вот золотое-то времечко было…»