Страница 31 из 86
— Что, Прокопьич, порешали? Когда выходим в тайгу? — заглядывая в вычищенный ствол ружья, спросил Никифор.
— А ты уже в курсе? — удивился Матвей Прокопьевич. — Откуда?
— Не скажу, что ворона на хвосте принесла, но сам знаешь, хоть и радиоприёмники наша власть забрала, но сарафанное-то радио в деревне осталось.
— Послезавтра же и отправимся, — ответил Глушак, присаживаясь на широкую лавку у горячей печи. — О постановлении ты знаешь.
Постановление о сдаче ружей? Ха! Постановлением желудок не набьёшь, — проронил безнадёжно Никифор.
— Ну, что же тут поделать? — развёл руками Глушак.
— Да я понимаю, Прокопьич. Больше тебе скажу, я так и знал, что в связи с военным положением ружья у нас отберут. Ладно, это плохая весть, а какая хорошая?
— Тем, кого зачислят в промысловую артель, курковки оставят.
— В артель? В заготконтору?
— Создаются охотничьи бригады по заготовке мяса для госпиталей. Одна из бригад в нашем районе. Из той, в которой я был, почти всех забрали на фронт. Поставлена задача сформировать новую.
— Кем поставлена?
— Райисполкомом. Поступила директива обкома партии. Я видел эту бумагу. Подписана товарищем Лихоносом.
— Это кто?
— Заведующий военным отделом обкома ВКП(б).
— Во как! — удивился Никифор и покачал головой. — С самого верха директива…
— Так оно и есть, — оживлённо пояснил Глушак. — Глядишь, ещё и винтовки дадут. А как же? Дело серьёзное.
— Ты смотри-ка, ты смотри-ка. — Взволнованный Никифор отставил в сторонку свою курковку, видавшую виды, с перетянутым бечевой треснутым прикладом. Стал шарить по карманам пиджака. Вытащил кисет с махоркой и свёрнутые в трубочку лоскутки порванной на равные части старой газеты. — Винторез бы самое то нам.
— Ты согласен пойти в бригаду? — спросил Глушак.
— Он ещё спрашивает, — отозвался Никифор, свернув цигарку и помусолив краешек лоскута языком. — Спасибо тебе, Прокопьич, за добрую весть.
— Это не мне, это властям.
— Не сердись, паря, я пошутил.
— Насчёт чего?
— Насчёт постановления и желудка.
— О чём ты говоришь, Никифор? — улыбнулся Глушак. — Дело-то серьёзное поручают. Придётся промышлять нам, старикам, да малолеткам деревенским.
— Подросткам?
— Какое-никакое, а подспорье.
— Ничего, Прокопьич. Как там говорится? Мал золотник, да дорог. Парнишки наши в таёжном деле смышлёные. Надо набирать тех, у кого отцы были охотниками.
— Никифор, в прошедшем времени-то о них не говори.
— Я в том смысле, что были охотники до войны. Они и теперь охотники. — Никифор сделал паузу, глубоко затягиваясь самокруткой. — Только на фронте. Бьют фашистского зверя, думаю, как белку в глаз.
— Это да, — согласился Матвей Прокопьевич. — Я тебе ещё одну добрую новость не сказал.
— Какую? — оживлённо встрепенулся старик.
— Ты про винторез говорил?
— Ну!
— Обещали выделить малокалиберные винтовки ТОЗ-8.
— Только обещали? — недоверчиво произнёс Никифор.
— Если обещали, значит, дадут, — твёрдо ответил Глушак.
— Отлично! При выстреле даёт слабый звук и незначительную отдачу. Прост по устройству. Легко разбирается и безотказна в работе. Учитывая, что в бригадах будут подростки, самое то, — со знанием дела пояснил радостно Никифор. — Особенно хороша тозовка на птицу и пушного зверя.
— В план по заготовкам включили пушнину, — уточнил Глушак, — но большей частью будем работать по изюбрам, лосям, косулям, кабанам.
— Понятно, — тряхнул лохматой седой головой Никифор. — Как вывозить из тайги?
— Как обычно, санной дорогой на лошадях по линии заготконторы.
— Понятно, так же, как всегда, — махнул седой головой старик. — Только с лошадьми проблем не будет?
— Ну что ты, Никифор? В колхозе же и подрядят.
— Ах да.
— Почему же спросил?
— Почему-то подумал, что и всех лошадей в районе реквизируют на армейские нужды.
— Гужевой транспорт, конечно, в Красной армии присутствует, но сельскому хозяйству без лошадей совсем никак, правда ведь? Да и не Первая мировая сейчас, Никифор. Как говорится, век моторов наступил.
— Да, паря, моторов бы нам теперь побольше. Танков там, разных броневиков.
— Всё будет, Никифор, и танки, и броневики.
— В газете в конце лета читал, что якобы заводы с запада сюда, в Сибирь, покочуют. От Урала и до Байкала. Я так, Прокопьич, разумею, что зверь таёжный от шума побежит к нам сюда, далее на восток?
— Пускай бежит. Всем места хватит.
— И то, паря, верно, — вздохнул Никифор. — Что-то мы с тобой разговорились на другую тему. Чего ещё не обсудили?
— Вроде бы всё обсудили, — подвёл черту Матвей Прокопьич.
— Ну, тогда будем собираться. Сейчас бабка вернётся из магазина, за растительным маслом пошла. Озадачу со сборами старую…
* * *
…В сибирском тылу охотники заготавливали сотнями тонн дикое мясо для организации питания в госпиталях и для снабжения расквартированных неподалёку частей. Именно охотничьи бригады позволяли поддерживать в боеспособном состоянии нашу армию в Забайкалье, так, что она оказалась в состоянии совершить победоносный рывок через границу в августе 1945 года. На охотников-промысловиков не распространялась бронь, которая действовала на представителей многих профессий. Поэтому основная масса промысловиков ушла на фронт. На их место пришли подростки.
До войны, когда в колхозе хватало людей для работы, на время промыслового сезона в тайгу снаряжалась охотничья артель. По линии районной заготконторы она вела пушной промысел. Добывали белку, колонка, соболя. Вырученные деньги поступали в колхозную кассу. Одновременно вели охоту на копытных животных: лосей, кабарожек, косуль, кабанов.
Осенью 1941-го при всех кадровых трудностях колхоза решением облсовета при поддержке заведующего военным отделом обкома Лихоноса была создана промысловая бригада по добыче дикого мяса для снабжения областного госпиталя. Санитарные поезда шли регулярно. Раненым необходимо было хорошее питание. Цель понятна всем.
— Стрелков не хватает, ушли на фронт Лыков, Шилов, Чистохин, другие мужики, знающие нашу тайгу вдоль и поперёк, — рассказывал вечером Матвей Прокопьич Валентине. У той глаза уже слипались, но с интересом слушала. — Кабы мне скинуть годков хотя бы с десяток, разве бы я усидел здесь, в глубоком тылу?
При этих словах Валька словно очнулась, дремота мигом слетела с век.