Страница 24 из 86
8
Полковник Текамуро назначил встречу подчинённому — майору Акио — в неофициальной обстановке. Пригласил в свой летний дом.
Традиционный японский дом — явление, не имеющее аналогов в мировой архитектуре. В своём классическом виде такой вид жилья сложился в XVII–XVIII веках. В его конструкции отразились все особенности мышления японцев: здесь воедино слились практицизм и эстетика.
„Строя себе жилища“, — говорили японцы, — мы, прежде всего, раскрываем зонт в виде кровли, чтобы на землю упала тень, а потом мы поселяемся в этой тени». И действительно, дом японцев — это крыша, которую поддерживают сваи. Дом держится на опорных столбах, между которыми устанавливаются лёгкие бумажные или шёлковые передвижные перегородки. При необходимости их можно убирать, расширяя пространство дома. Наличие таких подвижных стен-ширм позволяло, в зависимости от ситуации или настроения, менять расположение и величину комнат. Окон в японском доме нет: бумага, которой затягивались сёдзи, промасливалась так, что в результате она становилась полупрозрачной и хорошо пропускала дневной рассеянный свет. В зимнее время наружные стены забирались деревянными ширмами. Дом окружала веранда, с которой открывался вид на обязательный в японской архитектуре сад. В летнее время, когда внешние перегородки снимались, создавался эффект отсутствия чёткой границы между садом и домом. Так японцы могли полнее ощутить собственное слияние с природой. В доме всегда имелась лучшая точка для созерцания парка, который чаще всего создавался не для прогулок, а именно для любования им. Не было в домах японцев и постоянной мебели. В интерьере присутствовали только небольшие низкие столики, которые одновременно служили и для приёма пищи и для различных занятий. Пол устилают циновки — татами, на которых проходит вся жизнь японца: сидя на них, едят, читают, занимаются какими-то делами, на них спят. Интерьер японского дома практически лишён какого-либо декора. Единственным украшением служит живописный свиток или ваза с икебаной, расположенные в «нише красоты» — токонома — устроенной в единственной постоянной стене жилища. Это своеобразный духовный центр дома, по которому можно было судить о характере, вкусе и интересах его хозяев.
— Предлагаю, господин майор, поупражняться в русской грамматике, — сказал хозяин гостю.
— Не возражаю, господин полковник.
— Мы разведчики, правда, находимся не там, а здесь. Поэтому практика не помешает. Не так ли?
— Абсолютно согласен.
— Правда, в силу моего возраста мне едва ли вновь придётся побывать там в качестве нелегала, чего не скажешь о вас, господин майор. Я специально пригласил вас сюда, чтобы, как говорят русские, пообщаться непринуждённо в домашней обстановке. Хотя тема разговора, как я предполагаю, серьёзная. Впрочем, какая тема для нас может быть несерьёзной? Разве что из области лирики?
Несмотря на то, что собеседники вели диалог на русском языке, тем не менее они соблюдали японскую манеру речи. Если обратить внимание на то, как японцы слушают собеседника, как обдумывают ответы на вопросы, как ведут полемику, то можно заметить, что они просто не считают достоинством наступательную манеру общения: говорить без умолку для японца — не добродетель. Сдержанность вообще является нормой их поведения. Детей они с ранних лет приучают не говорить слишком много, не перебивать говорящего.
— Да, тема серьёзная, как и сама идея.
— Я немножко в курсе её.
— Трудно сомневаться…
— Надеюсь, вы уже доложили о своей идее генералу Тодзио?
— Отчего же вы решили, что речь идёт лишь об идее?
— Забавно, что вы отвечаете вопросом на вопрос.
— Возможно, даёт себя знать профессия разведчика, — после короткой паузы ответил майор.
— Не обижайтесь.
— Что вы, Текамуро-сан, какая обида? А что касается идеи, то она уже воплощена в плане намеченных мероприятий.
— Неужели речь о том, о чём я подумал?
— Возможно…
— И этот план представлен военному министру?
— Да, вы правы. Генерал Тодзио уже ознакомлен.
— Я так и знал! Поздравляю.
— Пока не с чем.
— Почему же? Напротив, уже одно то, что ваш план принят на рассмотрение, достойно похвалы.
— Ну, что ж. Не могу не сказать спасибо.
— Итак, господин майор, с удовольствием поделюсь с вами своим мнением, хотя разведчику с таким стажем мнение простого клерка?
— Не скромничайте, уважаемый. Мы знакомы ещё по университету. И позвольте заметить, что и вы от разведки не в стороне. Как любят говорить русские, общее дело делаем, не так ли?
— Эх, когда это было? Чашечку зелёного чаю?
— Нет, спасибо.
— Хорошо. Возвращаемся, как это опять же у русских говорят?
— К нашим баранам.
— Ах, да-да. Отчасти, в прямом и переносном смысле… Но не такие русские и бараны.
— Да, уважаемый. Мы, разведчики, всегда это помним. Итак, речь идёт о мероприятиях, направленных на деструктивные действия внутри неприятельского стана. Цель — добиться, чтобы гнойная опухоль лопнула изнутри страны Советов.
— Любопытное, кстати, словосочетание — страна Советов, не раз приходило в голову.
— И чем оно любопытное? — нехотя отрываясь от главной темы, спросил полковник.
— Мы Страна восходящего солнца. Чувствуете разницу? Разницу смысла?
— Интересное наблюдение.
— Простите великодушно, майор, я вас без конца отвлекаю. Больше не буду. Продолжайте, пожалуйста.
— По нашим агентурным данным, по северному маршруту ГУЛАГа зреет недовольство среди заключённых. В первую очередь это касается Севвостлага, Норильлага, Воркутлага, то есть Колыма, Норильск и Воркута. Действуют соответственно, с 1932, 1935 и 1938 годов. Это самые крупные исправительно-трудовые лагеря в системе советского ГУЛАГа по численности контингента. В некоторых исправительно-трудовых лагерях уже имели место не только волнения и беспорядки, но в полном смысле слова восстания.
— Даже так? Это уже интересно.
— Уместно привести совершенно свежий пример. В Иркутской области на золотопромышленном прииске «Люя» заключённые подняли мятеж, перебили охрану и, прихватив часть золота, разбежались по тайге. Большая часть их направилась в сторону железной дороги, но была вся перебита. Что касается рассеявшихся по территории беглецов, информации о них пока нет. Возможно, кто-то затаился в тайге, набредя на охотничьи лесные жилища. Эти жилища русские называют зимовьями.
— А что с золотом?