Страница 4 из 38
Он прижал меня спиной к своей груди. Ткань рубашки натянулась между нами, моя, его, уже не разобрать, и сквозь неё проступило его тело. Твёрдое. Прохладное. Хвост скользнул по щиколотке и замер.
— Ши-ир-ра-ан, — прошелестел он у самого уха. — Звук рождается здесь, в груди. Не в горле.
Накрыла его пальцы своими и повторила.
— Ши-ир-ра-ан наа-тааш.
Стены не дрогнули. Пол под ногами остался полом. Я слышала только его дыхание у своего виска и больше ничего. А он уже подсказывал следующее слово:
— Каа-ри-ин тэ-эш-шаа.
Внутри, в груди, под его ладонью, зарождалась вибрация. Чужая и моя одновременно.
— Лаа-раа-ан ки-и-раа...
На мгновение наши голоса слились в один, его низкий вплёлся в мой шёпот, и мы произнесли финал вместе:
— Таа-шаа-ан ми-и-раа.
Его пальцы дрогнули и вжались в ключицу крепче. Костяшками. До белых пятен на коже. Будто искали за что зацепиться.
А я слушала тишину. Она стояла в ушах, густая, плотная, как та, что заполняет купол за миг до прыжка. В ней тонуло всё: его дыхание у виска, мой пульс, острая боль от его пальцев. Тишина была ответом. Тишина была приговором.