Страница 71 из 84
– Пока ты, Илья, где-то очень весело и беззаботно гулял долгие восемь лет, решая свои задачи, – произносит Стас негромко, – именно я всё это время помогал Томе растить её сына.
Илья молчит, вытянувшись в струну.
– Именно я, когда ему исполнилось пять, по выходным до седьмого пота бегал за ним по парку и учил его кататься на двухколёсном велосипеде, пока он собирал все заборы, – продолжает Стас, выдерживая вескую паузу. – Именно я три раза в неделю, несмотря на завалы по работе, возил его через весь город на тренировки по самбо и ждал в коридоре.
Снова пауза, от которой в воздухе аж искры летят.
– И именно я битый час терпеливо объяснял твоему сыну, почему, какими бы ни были обстоятельства, ни в коем случае нельзя врезать однокласснику стулом по голове прямо посреди урока.
Из приоткрытой двери детской тут же доносится звонкое, до глубины души возмущённое: – Да он первый начал! Он у меня телефон отобрал!
Лерка у косяка резко начинает кашлять, давясь воздухом и судорожно пытаясь скрыть неуместный смех. После чего залетает в детскую и там закрывается.
Мужики же застыли друг напротив друга, как два хищника перед прыжком.
– Поэтому да, Илья, давай проясним на берегу, – ровно продолжает Стас. – Моё право голоса в этом доме и в отношении этого конкретного ребёнка ничуть не меньше твоего.
Илья по-прежнему хранит гробовое молчание.
– А если говорить честно и объективно, то, возможно, моего права здесь даже на порядок больше.
Вот теперь уже я своими собственными глазами вижу, как у Кравцова стремительно, наливаясь кровью глаза. Он сейчас похож на гранату с выдернутой чекой.
Но Стас всё ещё феноменально спокоен. Удивительно, просто непробиваемо спокоен. И продолжает:
– Ты восемь лет в упор не видел этого ребёнка, даже не подозревал о его существовании. И сегодня ты первый раз в жизни оказался с ним в одном пространстве, на одной площади. И даже сейчас, зная, что идёшь в дом, где живёт твой сын… ты пришёл с пустыми руками. Без копеечной игрушки. Без дурацкой книжки с картинками. Без футбольного мяча или фруктов. Просто припёрся и ещё пытаешься диктовать свои правила.
Стас чуть склоняет голову набок:
– Что ты вообще, кроме я же батя, знаешь о его привычках, о его страхах, о том, что он любит на завтрак? А вот я знаю о нём абсолютно всё. Потому что я был рядом. Каждый божий день. Все эти долгие годы, пока пацан рос. И на этом простом, железобетонном основании я очень рассчитываю, Илья, что ты впредь будешь относиться ко мне, к моему присутствию здесь и к моим словам с максимальным уважением.
Прямой взгляд. Глаза в глаза.
– А если нет…
– Тогда больше ты в этот дом вообще никогда не придёшь. Ни под каким предлогом, – договариваю эту фразу уже я, делая шаг вперёд и выходя из тени мужиков.
Я не шучу и торговаться не буду.