Страница 63 из 84
Глава 36.
Снова хватаю телефон и яростно тыкаю в контакт Ксюши.
Идут гудки. Ужасно долгие и ленивые. На третьем она всё-таки соизволит взять трубку.
– Да-а… – тянет она капризно, с этим своим фирменным сонным придыханием, от которого меня начинает натурально подташнивать.
– Ты где сейчас находишься? – спрашиваю жёстко.
В трубке повисает секундная пауза. Ксюша хоть и дура, но дрессированная. Тон мой считывает моментально, улавливая, что запахло жареным.
– У родителей я, дома, – уже без былой вальяжности отвечает она.
– Отлично. Сиди там, я скоро буду.
– А что вообще случилось-то?
Изо всех сил сжимаю зубы и пытаюсь не сорваться на отборный мат раньше времени. Получается, честно говоря, хреново.
– Ты мне, блядь, ничего рассказать не хочешь? Никакими свежими новостями поделиться не тянет?
Снова тишина на том конце, а затем этот её дурацкий, нервный смешок, который обычно выводит меня из себя за полсекунды.
– Господи, Илья, опять ты начинаешь свой допрос? Ты сейчас это серьёзно, что ли? Что за тон вообще? Ты, кажется, забыл, что сам меня из квартиры выставил, как девчонку какую-то, даже слушать ничего не захотел! Извиниться для начала передо мной не хочешь, нет? По-моему, это ты мне как минимум нормальные объяснения должен, а не я тебе.
– Я задал вопрос, – произношу тихо и пугающе спокойно.
Для любого, кто меня хоть немного знает, это самый паршивый знак из всех возможных. И Ксюша это прекрасно знает.
– Да я вообще не понимаю, о чём ты говоришь! – начинает она сдавать позиции.
– Про пожар, Ксюш. Про ночной пожар в Томином салоне.
Буквально на долю секунды её закоротило, но мне этого за глаза хватает, чтобы понять, что всё она прекрасно поняла.
Прикрываю глаза. Вот сейчас, прямо в эту самую минуту, мне хочется обладать чертовой суперспособностью телепортироваться сквозь пространство, чтобы оказаться в её комнате и лично вытрясти из неё всю правду.
– Ты совсем что ли дура или как? – наконец окончательно взрываюсь я, уже не заботясь о приличиях, и буквально шиплю в трубку сквозь сцепленные в бешеной ярости зубы, едва сдерживаясь, чтобы не раздолбать телефон о ближайшую стену.
– Чего?! – тут же заходится она в ответном визге, моментально включая свою привычную оскорблённую невинность. – Да ты как вообще со мной разговариваешь?!
– Ты какого хрена, я тебя спрашиваю, посреди ночи свои сторис выкладываешь?! – рявкаю я, перебивая её этот дежурный бабский концерт. – Какого хрена ты там сияла своей довольной физиономией на фоне чужого горя и рассуждала про какую-то карму?! Для особо одарённых, у которых вместо мозгов лента инстаграма, я на пальцах объясняю. Выдав эту информацию до того, как её опубликовали официальные паблики МЧС и городские новости, ты своими же собственными руками себя и спалила!
– А что такого-то?! – тут же начинает визгливо заводиться она, включая свою привычную тактику лучшей защиты, нападение. – Я вообще-то в клубе была, потом мы с девчонками мимо ехали на такси, увидели пожар, ну я и выложила, просветила свою публику, раз уж первыми на эксклюзив наткнулись! Это блогерский контент, Илья, бизнес, если ты не в курсе! И не надо сейчас на меня вешать все неудачи и проблемы твоей бывшей тёлки, она сама там наверняка со своей проводкой намутила, чтобы страховку срубить, или дорогу кому-то перешла, а я теперь крайняя?!
– Закрой свой рот, – обрываю я её ледяным тоном.
В трубке моментально наступает тишина.
– Ты сейчас закроешь свой рот и будешь внимательно, очень внимательно меня слушать, не перебивая и не включая свою привычную дурочку, – продолжаю я, чеканя каждое слово. – Потому что если в ходе следствия выяснится, что ты хотя бы краем своего крашеного хвоста причастна к этому поджогу… если всплывет, что ты хоть рубль кому-то заплатила или просто намекнула в своей тусовке, что Томин бизнес неплохо бы проучить, я тебя самолично в отдел за руку отведу. Ты меня поняла?
– Да ты вообще нормальный?! Ты слышишь, что ты несешь?! – вдруг истошно взвизгивает Ксюша. – Ты что, реально думаешь, что это я посреди ночи взяла канистру, поехала в этот спальный район и салон ей подожгла?! Я, по-твоему, совсем сумасшедшая, чтобы так своей жизнью рисковать из-за какой-то местечковой парикмахерской?! У меня съемки завтра, у меня контракт, а ты меня в уголовники записываешь!
– Я думаю, что у тебя мозгов в башке на порядок меньше, чем подписчиков, – цежу сквозь зубы. – И ты полезла со своими амбициями в ту ситуацию, в которой ты вообще ни хера не смыслишь!
– Да я вообще-то тебя защищала! Из-за тебя всё и началось! – орёт она в ответ, захлебываясь обидой.
– От кого, мать твою, ты меня защищала?!
Я уже не выдерживаю, срываюсь на глухой рык и повышаю голос. – От женщины, которую я восемь лет не видел?! От матери моего собственного ребёнка?!
Всё. Мёртвая зона. И только в эту самую секунду до моего воспаленного мозга доходит, что я только что выдал вслух всё то, что должен был держать за зубами.
Ксюша, естественно, тоже не глухая. Она всё поняла.
– Чего-о?.. – еле слышно, как-то совсем растерянно выдыхает она в трубку.
Поздно. Слишком поздно метаться, включать заднюю и пытаться забрать свои слова обратно.
Слово не воробей, вылетело и разнесло к чертям последние остатки моей конспирации. Я с силой упираюсь свободной ладонью в стену и зажмуриваюсь.
Вот же дебил… Сам себе удружил на ровном месте, сдал все карты в самый неподходящий момент.
– Илья… – тон у нее резко, кардинально меняется, из него исчезает вся спесь, остается только шок и какая-то злая растерянность. – Подожди… Какого еще ребёнка? О чём ты говоришь вообще?
Моего красноречивого молчания ей хватает с головой, чтобы достроить логическую цепочку.
– У тебя… у тебя есть ребёнок? – уже совершенно другим, упавшим и каким-то бесцветным тоном переспрашивает она.
Я медленно, шумно выдыхаю через нос, понимая, что скрывать тут больше нечего:
– Да. От любимой женщины, которую я, как последний кретин, потерял, но теперь собираюсь вернуть. И пацан, к твоему сведению, весь в меня. Очень метко обстреливает рябиной любого, кто пытается посягнуть на его территорию. Так что тему с моей личной жизнью мы закрыли раз и навсегда.
Пауза длится секунды две, а потом её прорывает почище плотины. Девчонку накрывает настоящая истерика.