Бывшая офицера Кравцова

Глава 24.

* Тамара *

– Ну и зачем ты это сделала? – спрашиваю устало.

Просто смотрю на неё поверх края кружки с остывшим, горьким кофе. Лера сидит напротив, развалившись в кресле с таким видом, будто она не в моем рабочем кабинете, а как минимум в кресле гендиректора корпорации зла.

Нога за ногу, в руке телефон, который вибрирует без остановки, а на лице ее сияет довольная, сытая улыбка кошки, которая только что не просто сожрала всю сметану в доме, но ещё и нагло вытерла усы об парадную скатерть.

– А чего правду-то скрывать, Том? – она картинно пожимает плечами, и эта её лыба становится еще шире. – Страна должна знать своих героев в лицо. А ещё лучше в спину, раз уж он так любит сваливать в туман, когда становится жарко.

Я закрываю глаза, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Медленно выдыхаю. Да, Лерка. Всё та же Лерка, которую не исправит ни время, ни здравый смысл.

Резкая, ядовитая и справедливая… ну, в своём специфическом понимании этого слова, которое обычно подразумевает выжженную землю в радиусе километра.

– Ты хоть отдаешь себе отчет, какой ядерный гриб сейчас вырастет над этим городом? – спрашиваю я, ставя кружку на стол с тяжелым стуком. – Ты понимаешь, что ты сейчас не просто комментарий написала, а детонатор выдернула?

– Ой, да уже всё началось, расслабься, – она небрежно кивает на свой смартфон, который буквально раскаляется от уведомлений. – Ты вообще в комментарии заглядывала? Там такая движуха, что твой вчерашний пост на этом фоне невинная детская сказка на ночь. Народ требует крови, зрелищ и подробностей личной жизни «святого семейства».

– Лера… – в моем голосе уже сквозит неприкрытая угроза.

– Да что «Лера»?! – она резко выпрямляется, отбрасывая маску беззаботности. – Тома, ну серьезно, включи голову! Ты реально думала, что эта парочка сама нажмет на тормоза? Да хрен там плавал. Такие, как эта Ксюша, понимают только язык силы. Пока не ткнешь их носом в их же собственное дерьмо, они так и будут считать, что им позволено вытирать ноги об кого угодно и прикрываться статусами, к которым они не имеют никакого отношения.

Я устало провожу ладонью по лицу. Ночь прошла в режиме лихорадочного бреда: сна не было ни в одном глазу.

Я прокручивала в голове тысячи сценариев, готовила салон к штурму, составляла бесконечные списки, вызванивала девочек-мастеров, которые ни черта не понимали, почему им нужно выйти на смену на два часа раньше. Писала поставщикам, выбивая скидки и срочные доставки, пока за окном медленно серел рассвет.

День открытых дверей для всех остальных — это милый «девичник» с розовым шампанским и масочками для лица.

Для меня — это полномасштабная стратегическая операция по спасению бизнеса и репутации. И сегодня, благодаря Леркиному «справедливому» вбросу, эта операция превращается в прогулку по минному полю без миноискателя.

– Спасибо тебе, конечно, за поддержку, но иногда, Лер, гораздо умнее не подливать бензин в костер, который и так уже полыхает выше крыши.

– Иногда — да, – она фыркает, откидываясь на спинку кресла с таким видом, будто я только что сморозила редкую глупость. – Но явно не в этом случае, когда тебя пытаются закатать в асфальт под радостное улюлюканье толпы.

Я медленно качаю головой.

– Таких, как эта Ксюша, лучше вообще не трогать, понимаешь? Есть золотое правило: пока субстанцию не трогаешь, она хотя бы не так сильно воняет на всю округу.

Лера эффектно закатывает глаза.

– Ой, да ладно тебе, Тома! Ты сейчас серьезно? Эта гламурная девица тебя на всю сеть размазала, выставила какой-то монструозной хозяйкой притона, а ты мне тут лекции про «не трогать» читаешь?

– Я уже ответила ей, – отрезаю я. – Записала видео, расставила точки. Этого достаточно.

– Ты красиво ответила, – кивает она без тени улыбки. – Очень красиво. Прямо по-взрослому, мудро, тактично… Только вот есть одна маленькая проблема.

Она наклоняется вперед, и её лицо становится предельно серьезным.

– Такие, как она, «по-взрослому» не понимают в принципе. Для них вежливость — это слабость, а тактичность — это сигнал, что тебя можно дожать.

Лера продолжает, уже тише, но в её голосе столько горечи и злости, что мне становится не по себе.

– Да и Кравцову твоему как-то подозрительно везло по жизни, не находишь? Девчонку обидел, швырнул через бедро, бросил в самый паршивый момент и всё, тишь да гладь, всё ему с рук сошло, как с гуся вода. Сейчас тебя снова втаптывают в грязь, а он опять как бы не при делах, козлина элитная. Мужики вообще в этой реальности слишком вольготно устроились, Тома. Им, блин, всё с рук сходит, абсолютно всё.

Она усмехается, и эта усмешка больше похожа на оскал.

– Пока женщины себе пуп рвут, тянут на себе и быт, и бизнес, и детей, работают до болячек хронических и ночей не спят годами… Что делают они? Отряхнулся, как пес после лужи, нашел себе новую «неземную любовь» с полным набором филлеров и поскакал дальше, весело задрав хвост. Ни капли совести, ни грамма ответственности, ни алиментов, кстати, которые он тебе задолжал за целую вечность.

Я молчу. Просто смотрю в одну точку на стене, потому что крыть мне нечем. А Леру уже не остановить, её несет на этой волне старой, накопленной ярости.

– Таких, как он, вообще метить надо специальным клеймом на лбу. Черным списком по всей стране. Чтобы каждая встречная баба сразу знала: вот этот — бросил беременную, этот — слился при первых трудностях, этот — при виде проблем сразу в кусты прыгает.

– Лера, – тихо произношу я, пытаясь перебить этот поток. Она выдыхает, шумно и зло.

– Что?

– Не все такие. Мир не состоит из одних только Кравцовых.

– Да ну? – она прищуривается, глядя на меня с неприкрытым сочувствием, которое сейчас бесит больше, чем открытая вражда.

Я отвожу взгляд, разглядывая свою кружку.

– Да. Иначе можно вообще сразу в монастырь уходить или в лес. И вообще… – добавляю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания катастрофы. – Ты зря это написала. Зря вскрыла все карты.

– Это еще почему?

– Потому что она о моем существовании вообще не знала. Судя по её вчерашней реакции, для него я — никто. Просто страница, которую он вырвал и сжег. Какая-то девка, с которой он когда-то спал, – добавляю я, и голос предательски садится. – И которой, возможно, наобещал с три короба под настроение. Но в этой жизни, Лер, обещать — еще не значит жениться, и уж точно не значит помнить спустя годы. Ты просто дала ей в руки оружие, которого у неё не было. И теперь она ударит им не по нему, а по нам.