Страница 13 из 84
Я думаю, что впору уже брать её на второй оклад няней. Потому что то, что она делает для меня, выходит далеко за рамки должностной инструкции. Администратор не обязан следить за моим ребёнком, пока я разбираюсь с инвентаризацией или закрываю кассу. Но она следит. Без недовольства.
– Вера, – говорю я, не отрываясь от ведомости, – можешь за Ваней присмотреть пару минут? Мне надо на складе всё пересчитать, а он уже на низком старте.
– Конечно, – отвечает Вера и я уже спешу дальше по своим делам.
Склад у нас маленький, но забит под завязку. Я встаю на табурет, достаю коробки, сверяю партии, записываю. Кондиционер в коридоре не дотягивает сюда совсем. Духота страшная.
Когда я заканчиваю с первым стеллажом, меня вдруг накрывает лёгкое беспокойство. Материнская интуиция. Она всегда просыпается, когда ребёнок слишком долго сидит тихо.
Я выхожу в коридор, заглядываю на ресепшен.
Вера сидит и сосредоточенно смотрит в компьютер.
– Вера… – начинаю я чувствуя легкое волнение в груди.
– Да? – поднимает она на меня глаза.
– А Ваня где?
Вера моргает. Один раз. Второй.
– В смысле… – она чуть напрягается и оглядывается по сторонам. – Он же только что был…
Она смотрит вниз, на стойку, где валяется планшет и пазлы.
Вани нет.
– Он… в туалете, наверное? – осторожно говорит Вера, и по её тону понятно, что она его упустила из виду и потеряла.
Я закрываю глаза на секунду.
– Вера, – прикрываю глаза, – он же сейчас здесь всё перевернет...
– Я отвернулась буквально на минуту… – начинает оправдываться она.
– Я знаю, – перебиваю я и выдыхаю. – Давай искать.
Сердце ускоряется, но я не паникую. Я уже восемь лет мать. Паника — роскошь. Я умею делать вид спокойствия даже тогда, когда внутри всё холодеет.
Я иду в свой кабинет, быстро осматриваю. Его там нет. Заглядываю на склад, где была пару минут назад, но там тоже пусто. В туалете его тоже нет, только мокрые следы на полу, как доказательство, что кто-то бегал.
И тут я слышу сзади шорох.
Поспешный. Тревожный. Такой, от которого у матерей моментально включается внутренний датчик беды.
Я резко оборачиваюсь.
И по коридору, прямо в сторону моего кабинета, летит на бешеной скорости мой Ванька.
Без футболки...
Голый торс блестит от пота, кожа красная от жары и от бешеного бега. Волосы взъерошены, будто его продувало ветром на скорости сто километров в час. Глаза горят ярко, азартно.
В этом взгляде нет невинного я просто бегаю. Там чистое: я спасаюсь.
Я даже не успеваю ничего сказать. Тело реагирует раньше слов.
Несусь за ним.
Он влетает в мой кабинет, как пуля, и я успеваю ровно к тому моменту, когда он, торопливо, не глядя на меня, лезет в шкаф с полотенцами.
– Мам! – шипит он из глубины шкафа, как маленький заговорщик. – Мам, ты меня не видела.
Смотрю на него и в голове за две секунды успевают пробежать две мысли.
Первая: Господи, за что.
Вторая: Сейчас что-то произошло.
Потому что Ваня не просит ты меня не видела просто так. Ваня может хитрить, увиливать, врать, что само разбилось, но прятаться в шкаф — это уже новый уровень.
Я делаю вдох. Один. Второй. И говорю предельно спокойно.
– Ваня. Почему ты без футболки?
– Она мне мешала, – быстро отвечает он из шкафа и явно врет. – Мам, ты просто скажи, что ты меня не видела, ладно?
– Ваня… – я делаю шаг к шкафу. – Что ты натворил?
– Ничего! – слишком громко отвечает он.
В этот момент из зала раздаётся шум.
Самый настоящий грохот, как будто что-то упало, и чей-то голос, резкий, злой что-то неразборчивое бубнит.
У меня сердце ухает вниз, прямо в пятки.
Потому что я знаю своего сына.
Если Ваня бежит без футболки и прячется в полотенцах, значит, он не просто пакостит.
Он уже устроил событие.
Я подхожу к шкафу, резко распахиваю дверцу и встречаюсь взглядом с сыном.
Он сидит там, среди полотенец, как маленький преступник в логове. Глаза огромные. Пальцы сжимают ткань так, будто она может защитить его от моего правосудия.
– Сиди здесь, – говорю строго. – И не высовывайся. Понял?
Он кивает, широко распахнув глаза, и впервые за последние пять минут выглядит не героем боевика, а ребёнком, который внезапно осознал последствия.
Я вылетаю из кабинета и почти бегу в зал.
Шум там наростает ...