Страница 34 из 57
Арден замолчал. Поставил кружку между коленями.
— Я знаю, где теперь подход. Со следующим выходом не придется столько искать.
— Мы договорились взять документы и уйти. Ты вернулся почти к пределу, руки еще дрожат. Сундуки мы передадим в опись тем, кто имеет право ими заниматься.
Он смотрел на ларь, не отвечая. Я ждала, удерживая ладони на коленях.
Йорен стоял рядом. Не спорил за меня и не начинал собирать новый инструмент.
Арден поднял голову.
— Второго выхода не будет, — сказал он капитану. — Отметим подход и повреждения. Для тех, кто придет с разрешением.
Я разжала пальцы на своем колене. Он заметил и накрыл мою руку ладонью.
— Я возвращаюсь на корабль, — сказал он мне.
Я кивнула.
— Да. Поедем.
Ларь перенесли в смотрительскую. Пристанский писец пришел до того, как мы начали трогать запоры. Я назвала себя, показала копию ответа из Вольной гавани и объяснила, откуда подняли находку. Харн подтвердил место. Йорен и Грета описали, как груз оказался на площадке.
Арден сидел у стены, завернувшись в плащ. Отвечал, когда его спрашивали, но сам к столу не подходил.
Писец сначала записал вид ларя: две ручки, три прижима, потемневшие накладки. На крышке сохранился старый знак хранения. Грета показала, где целой осталась прокладка, а где по наружному краю разошлась коррозия.
— Открою при вас, — сказала она. — Только этот прижим придется срезать. Заржавел насквозь.
Писец отметил это отдельно. Она взялась за инструмент, а я стояла по другую сторону стола и смотрела на линию между крышкой и корпусом.
Внутри лежали связки бумаг, обернутые плотной тканью, и небольшая книга. У одного свертка угол отсырел. Остальное оказалось сухим. Я боялась прикоснуться: вдруг лист распадется под пальцами.
Писец подложил чистую доску и сам перенес первый сверток. Развязал шнур. На верхнем листе было написано о выдаче средств из чрезвычайного резерва.
Дата стояла за несколько дней до затопления.
Арден поднял голову. Я прочла название вслух, потом следующую строку. Деньги выделялись на работы у нижнего затвора и перевозку людей, временно снятых с караула. Основанием служило распоряжение дома Норрел.
— Само распоряжение здесь? — спросил Арден.
Писец осторожно перевернул лист. Под ним лежала копия для казначейства с номером, датой и отметкой о получении. В ней предписывалось перевести часть караула на другие работы и пропустить к затвору указанную бригаду.
Я посмотрела на Ардена. Он встал, подошел к столу и прочел сам.
— За день до воды, — сказал он. — Мне потом говорили, что караул оставался на месте и никто посторонний к затвору не подходил.
— Кто говорил? — спросил писец, взяв перо.
Арден назвал людей, которых помнил. Писец записал, уточнил, слышал ли он это лично или узнал позже. Я слушала вопросы и понимала, сколько еще предстояло восстановить даже после удачного выхода.
Во второй связке нашлись расходные записи. Среди них была выдача на устройство охраняемого помещения в закрытом береговом арсенале. Получение средств подтверждал представитель того же дома.
Я вынула привезенные копии Лиоры. Разложила рядом один из четырех листов. Здесь тоже были береговой арсенал и обозначение Норрелов, только даты отстояли от старой выдачи на годы.
— Эти записи относятся к последним месяцам, — сказала я. — Продукты, масло, перевязочная ткань. Потом перевозка на наше судно.
Писец прочел и вернулся к старому листу.
— Важно будет найти оригиналы поздних расходов. Пока мы видим, что дом оплачивал работы в арсенале еще до затопления и продолжал выдачи позднее. Само по себе это не объясняет, кого там держали.
Арден стоял рядом, опираясь ладонью на стол.
— Я могу назвать помещение. И рассказать, что меняли в нем, пока я был там.
Писец кивнул и попросил его сесть.
Никто не объявил, что дело закончено. Мы получили номера распоряжений, даты и имена, которые можно было проверять. Теперь можно было сопоставлять записи из независимых источников.
Я попросила отдельно записать, что внутри хранилища оставались закрытые сундуки и внутренний затвор. Мы их не открывали и ничего оттуда не брали. Арден показал на рисунке поврежденный проход. Харн уточнил, где сейчас безопаснее подойти с воды.
К вечеру мы вернулись на корабль. Торговлю закончили, у Орена забрали ремонт. Век передал Йорену записи и уточнил время отхода.
Арден держался рукой за стену. У своей каюты остановился передохнуть, и я не стала звать его дальше.
— Поспи здесь, — сказала я. — Я принесу поесть.
Он кивнул. Когда я вернулась, он уже сидел на койке, сняв сапоги. Взял миску сам, попросил оставить дверь приоткрытой.
Я подождала, пока он поест. Потом принесла чистую ткань, и мы перевязали промытую царапину.
На следующее утро мы вернулись к писцу без Ардена. Он остался отдыхать, а мы с Неллой помогали готовить копии. Переписывали выбранные распоряжения и нужные страницы расходов, потом сверяли строки вслух. Там, где бумага повредилась или знак было нельзя разобрать, так и отмечали.
Писец удостоверил копии, составил опись. Оригиналы уложили обратно в сухую обертку и опечатали при нас для передачи в канцелярию. Одну пачку копий отправляли туда же, другую — Брену. Я забрала расписки о приеме отправлений и свой экземпляр описи.
Когда мы уже собирались уходить, дежурный принес новое извещение Союза. Писец пробежал его глазами и позвал Йорена, который ожидал снаружи.
Роута задержали в торговом узле ниже Белых ворот. Он назывался другим именем, но его опознали по разосланным приметам. Теперь предстояло доставить его для допроса.
Я перечитала имя. Помнила запертую дверь, вкус настоя, воду в проходе. А лицо Роута знала только по чужим описаниям.
Нелла попросила передать ей лист.
Она читала долго. Потом спросила писца:
— Ему уже задавали вопросы о «Вольной»?
— В извещении об этом ничего нет. Сейчас сообщают о задержании. Показаний здесь нет.
Нелла положила бумагу на стол, расправила край.
— Я готова рассказать еще раз, что он сделал. Если потребуется.
Писец записал, где нас можно было найти. Я посмотрела на Неллу, но она уже собирала свои листы. Мне не пришлось напоминать ей, что возвращаться на корабль следовало к полудню.