Страница 20 из 57
Он отодвинулся настолько, чтобы я могла свободно выпрямиться. Не встал и не отвернулся.
Я смотрела на свои пальцы. Сама касалась его лица. Хотела его поцелуя.
— Я вас напугал? — спросил Арден.
— Нет. Вы ничего плохого не сделали.
Я заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Мне сначала нужно кое-что рассказать. И я боюсь, что после этого вы уже не захотите.
Он долго молчал. Я ждала расспросов, торопливого обещания, что захочет в любом случае. Он не мог этого знать, и я бы не поверила.
— Сможете рассказать позже? — спросил он.
— Да. Я хочу рассказать.
— Хорошо.
Я расправила край плаща, снова смяла. Мне было стыдно за то, как близко подпустила его, хотя уже знала, что должна остановиться.
— Вы мне нравитесь, — сказала я. — Я не хочу, чтобы вы думали иначе.
Арден посмотрел на меня, и выражение его лица немного смягчилось.
— Я понял.
Еще некоторое время мы сидели рядом. Я понемногу перестала сжимать ткань. Когда Арден предложил возвращаться, поднялась вместе с ним.
До корабля шли молча. У сходней он придержал для меня канат, дождался, пока поднимусь, и пошел к Йорену рассказать о старом спуске. Я стояла возле двери надстройки, слушая его обычный рабочий голос. Он не ушел, чтобы заставить меня бежать следом. От меня требовалось другое.
В каюте я сняла плащ и достала тетрадь Лиоры. Завернула в сухую ткань, положила в ящик под свои бумаги. Мне не нужно было еще раз проверять, что она чувствовала.
Я взяла чистый лист. Написала свое имя: Марта Воронцова. Потом возраст, город, название пекарни. Остановилась над следующей строкой. В рассказе о том, где я работала, можно было спрятаться надолго и так и не дойти до главного.
Я перевернула лист.
«Я очнулась в вашей знакомой. У меня ее руки, ее лицо. Но я помню другую жизнь».
Перечитала и зачеркнула первое предложение. Оно звучало так, будто Лиора была комнатой, в которую я случайно вошла.
За дверью спросили, нести ли мне ужин. Я ответила, что приду сама, и закрыла чернильницу. Еще раз посмотрела на свое имя, написанное рукой Лиоры, и сложила лист. Убрала его в сумку, чтобы в разговоре не начать снова с безопасных слов о плохой памяти.