Страница 2 из 61
Глава 1. Дом, который был моим
Глава 1. Дом, который был моим
На звон колокольчика явился сухощавый мужчина с папкой под мышкой. Я видела его раньше в коридоре, но имени не знала. Он остановился возле двери и посмотрел на Дамиана, словно заранее приготовился запоминать длинное поручение.
— Найдите последние сведения по Кленовому дому, — сказал герцог. — Состояние здания, расходы, кто сейчас за ним присматривает. И приготовьте документы на имущество моей супруги.
Я повернулась к вошедшему:
— Принесите их, пожалуйста, в мою гостиную.
Мужчина уже приоткрыл папку, но теперь поднял глаза. Дамиан кивнул, и тот ответил, что все будет готово после полудня. Меня задела эта короткая заминка. Здесь я могла попросить вторую чашку чая, другую подушку или платье, однако стоило заговорить о собственном доме, как подтверждения все равно ждали от мужа.
Когда дверь закрылась, я спросила:
— К кому мне обратиться, чтобы разобраться с разводом?
— Я поручил своему поверенному подготовить заявление. Вам объяснят порядок.
— Мне хотелось бы поговорить с кем-нибудь самой, прежде чем я что-то подпишу. Я пока не знаю, какие условия здесь считаются выгодными. Мне нужен человек, которому можно задать глупый вопрос и не думать о том, как это выглядит.
Он медленно провел пальцем по сгибу лежавшего перед ним письма.
— В Ривене принимает Юстина Релль. Она занимается наследством и семейными делами. Я могу прислать вам сведения о ней и других поверенных.
— Пришлите. И скажите, обязательно ли нам жить вместе, пока идет развод?
— Нет. Если дом вас устроит, переедете, когда пожелаете.
Я поблагодарила его и поднялась. Дамиан проводил меня до двери, открыл ее и отошел, пропуская вперед. Мне пришлось одернуть себя, чтобы не задержать на нем взгляд. Красивый мужчина собирался со мной развестись, и именно благодаря его решению я получила возможность перестать изображать жену, о которой почти ничего не знала.
Марта ждала в гостиной у раскрытого шкафа. Услышав шаги, она обернулась, и я поняла, что улыбнуться ей не смогу.
— Вы устали? Я велю принести обед сюда. После такого утра вам лучше прилечь.
— Марта, мы с герцогом решили развестись.
Она не сразу отпустила дверцу шкафа. Пальцы остались на латунной ручке, а взгляд скользнул с моего лица на руки, сжимавшие сумочку.
— Он сказал вам это сегодня?
— Сказал, что собирался поговорить раньше, но ждал, пока я оправлюсь после аварии. Я согласилась.
Марта закрыла шкаф и подошла ко мне. На мгновение мне показалось, что она собирается обнять меня, однако она только взяла из моих рук сумочку и положила ее на стол.
— Садитесь, ваша светлость. Не стойте посреди комнаты.
Я послушалась. От ее осторожности стало тяжелее, чем от разговора с Дамианом. Герцог обращался с женщиной, которую хотел отпустить из своей жизни. Марта смотрела на ту, которую, судя по всему, знала и любила много лет.
— Я согласилась добровольно, — добавила я. — Прошу вас, не пытайтесь его переубедить.
— Я не стала бы говорить с ним без вашего разрешения. Только… Вы столько ждали, что я не понимаю, как теперь вам помочь.
Я посмотрела на свои руки. На безымянном пальце сидело узкое обручальное кольцо. За десять дней я привыкла к его весу, но всякий раз, когда его замечала, вспоминала, что этот брак начался без меня.
— Расскажите мне о Кленовом доме. Не о том, каким он был, когда я была маленькой. О том, что там теперь.
— За ним присматривают, — ответила она. — Управляющий нанимает женщину из соседнего дома, та приходит убирать. Последний раз я ездила туда осенью. Было сухо, печи в порядке.
— А почему я там не жила последние годы?
— После свадьбы вы хотели быть рядом с мужем.
В комнате стало слышно, как за окном прошла по гравию садовая тележка. Я дождалась, пока стихнет скрип колеса, прежде чем снова заговорила:
— Сегодня мне хотелось бы съездить к поверенному. А дом осмотрим, когда будут готовы сведения о нем. Вы сможете меня сопровождать?
Марта согласилась и велела мне пообедать перед дорогой. После полудня принесли папку с копиями документов на дом и сведениями о поверенных. Юстина Релль занималась наследственными и семейными делами, остальные — торговыми спорами, землей, долгами. В приложенной записке сообщалось, что госпожа Релль примет меня сегодня. Я попросила подтвердить встречу и пошла переодеваться.
К экипажу мы спустились вдвоем с Мартой. Возле ступеней стояла темно-синяя карета с низкой подножкой. Кучер придерживал дверцу, а я смотрела на колесо и никак не могла заставить себя подойти ближе.
В памяти мелькнули фары. Я даже ощутила ремень поперек груди, хотя сейчас ничто меня не стягивало.
— Не будем торопиться, — негромко сказала Марта. — Можете сначала постоять. Дорога сегодня сухая.
Я кивнула, сделала несколько вдохов и посмотрела на лошадей. Одна лениво переступила, дернув ухом. От ее спокойствия стало чуть легче. Я коснулась дверной рамы и только тогда поставила ногу на подножку.
Первые минуты я ехала, прижимая сумочку к животу. Марта рассказывала о городе, стараясь меня отвлечь. Когда мы миновали мельницу, я уже смогла посмотреть в окно. У забора женщина вытряхивала половик, возле кузницы спорили двое мужчин. Все это было настолько обыкновенным, что у меня защипало глаза.
За пределами замка люди возвращались домой, работали, ругались из-за мелочей. Никто из них не знал, что для меня сам вид открытой лавки был почти утешением.
Юстина Релль принимала на втором этаже дома возле площади. Марта осталась в небольшой передней, а меня проводили в кабинет с широким столом и двумя стульями. Госпожа Релль оказалась женщиной лет сорока пяти с коротко подстриженными седыми волосами. На рукаве ее темного платья было пятнышко чернил.
— Я прочитала вашу записку, — сказала она, предложив мне сесть. — Давайте сначала выясним, с каким решением вы пришли. Вы хотите развестись или хотите узнать, что будет, если вы на это согласитесь?
— Хочу развестись. Но последствий пока не понимаю.
— Тогда начнем с них. И если по ходу разговора вы захотите отложить подачу заявления, скажите. Это можно сделать до регистрации.
Она спросила о детях, имущественных спорах и важных, на мой взгляд, обстоятельствах. Я ответила на то, что знала, и призналась, что после аварии плохо помню часть семейных дел. Юстина предложила записывать объяснения, чтобы я могла вернуться к ним позднее.