Страница 24 из 118
Глава 10
Откладывать визит к Ковальским было бессмысленно, поэтому на следующее утро Оржеховский отправился на Липки.
Он еще окончательно не решил уедет или нет, но в любом случае не хотел оставлять особняк себе. Огромный пустой дом, для которого требовался целый штат слуг – на кой сдались ему эти заботы?! Всю жизнь он ютился в небольших комнатах и привык к их незамысловатому быту. В конце концов, если у него возникнет потребность в более просторном жилье, он просто арендует квартиру. А особняк гораздо лучше послужит Ковальским. Тем более теперь, когда Король Сладостей умер, а две женщины лишились средств к существованию.
В передней Владимира встретил дворецкий, чья пышная ливрея, обшитая серебрянным галуном, резко контрастировала с атмосферой траура, окутавшей купеческий дом. Кругом царила тишина, прерываемая лишь треском дров в печи, да приглушенными шагами других визитеров. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом воска и ладана, а плотные наполовину задернутые гардины на окнах пропускали лишь малую толику света.
В полумраке главной гостиной виднелся гроб с усопшим, около которого в молчании застыли несколько мужских фигур.
— Я доложу о вас, — негромко произнес дворецкий. — У Лидии Петровны управляющий. Вам придется подождать.
Володя кивнул.
Он снял верхнюю одежду и направился в гостиную. Перекрестившись, как и подобало, перед иконами, он сделал вид, что отдает последнюю дань покойному. Затем присел на свободный стул, но, так как ни с кем из присутствующих не был знаком лично, довольно быстро заскучал. Выждав для приличия еще немного времени, он поднялся и вышел в коридор.
Дом Ковальского пестрел дорогим убранством. Стены украшали шелковые обои, персидские и турецкие ковры покрывали полы. На мебели красного дерева блестели бронзовые ручки, в сервантах белел дорогой фарфор. Всюду стояли растения в кадках.
Как и многие купцы, Степан Макарович стремился приобщиться к аристократическому образу жизни, поэтому охотно вешал на стены картины в дорогих массивных рамах. Однако, живопись была весьма посредственна и подобрана неудачно.
Под огромным полотном, изображавшим пейзаж то ли средневековой Франции, то ли Голландии, лежала всеми забытая маленькая болонка и слабо поскуливала. Почуяв чужого, она испуганно метнулась прочь. Машинально проследив за ней, Володя заметил, что собачка юркнула в неплотно закрытую дверь в конце коридора. Из нее внезапно донесся истеричный женский голос.
— … да как он только смеет являться в мой дом! Пусть Федор вышвырнет его за порог! Нет! Пусть лучше вышвырнет за ворота! Пусть все Липки знают!
— Лидия, не горячись! — ответил другой женский голос. — Ты же понятия не имеешь, зачем он пришел!
Оржеховский бесшумно приблизился, остановился у порога, и, прислонившись к стене, заглянул внутрь.
Судя по обстановке, помещение служило рабочим кабинетом. Вдоль одной стены тянулись стеллажи с книгами и толстыми гроссбухами, у другой стоял массивный письменный стол. Лидия Петровна с собеседницей были скрыты от глаз, зато прямо напротив, на банкетке у окна, сидела София.
Володю снова восхитила ее эфирная красота. Даже старомодное, явно сохранившееся в каких-то сундуках, черное платье не могло утяжелить ее форм. Напротив, оно делало ее еще более хрупкой, почти невесомой, будто она сама существовала отдельно от этого громоздкого несуразного кокона. Прозрачный зимний свет лился в щель между шторами и падал на ее руки, в которых она держала пяльца, тогда как остальная фигура оставалась в тени.
Внезапно увидев Оржеховского в проеме, она испуганно встрепенулась, но мужчина приложил палец к губам, жестом прося ее не выдавать его. Несколько раз быстро переведя взгляд с мачехи обратно на Володю, Соня напряженно выпрямилась и застыла, с ужасом ожидая развязки.
— Какая разница! Мне не о чем с ним разговаривать! — не успокаивалась тем временем Лидия Петровна. — С этим мелким шулером! Всему городу известно, что к Радзиевскому приглашают только дворян! Мой муж не мог играть там в карты!
— Кхм… Простите, — вмешался в диалог мужской голос, — Степан Макарович действительно был допущен в дом графа и играл по-крупному.
— Это ложь! Я не верю!
— Лидия, ты сейчас не в том положении, чтобы бросаться оскорблениями! — снова произнесла вторая женщина. — На самом деле хорошо, что он пришел сам! Нужно воспользоваться возможностью!
— Какой еще возможностью?!
— Подумай! Оржеховский холост и не обременен никакими обязательствами. Он уже заполучил приданое Софии. Так уговори его взять в довесок и жену! Этим ты решишь все проблемы! У Софии будет муж, они останутся жить в этом доме, а себе выпросишь содержание. Это лучший вариант для тебя! Но действовать нужно быстро! Потому что когда князь объявит Владимира наследником, будет поздно. Если в случае с Виктором он искал невесту богатую и готов был закрыть глаза на ее происхождение, то теперь ему понадобится девушка не только с деньгами, но и с титулом.
Володя украдкой посмотрел на Софию. Ее щеки залились густым румянцем, и, чтобы скрыть его, она низко склонилась над вышиванием.
— Чтобы я позволила Софии выйти за байстрюка, прижитого от дворовой девки где-то на сеновале?! — вскричала Лидия. — Она же внучка графа!
— А он сын князя!
— Незаконнорожденный!
— Князь признал его. А вот графиня не торопится признавать внучку…
— Моя мать не была дворовой девкой! — вдруг вмешался в разговор Володя.
Его спокойный голос прозвучал, как гром среди ясного неба, так что Лидия взвизгнула от неожиданности.
Войдя в кабинет, Оржеховский остановился в центре, и перед ним предстали все участники разговора. В кресле сидела женщина почтенного возраста в довольно безвкусном наряде темно-вишневого цвета. В глаза бросалось определенное сходство между ней и Лидией Петровной, поэтому Володя сразу догадался, что это ее мать. Рядом с ней стоял щуплый мужчина с пенсне на носу. Сама купчиха замерла у стола, нервно барабаня пальцами по его гладкой поверхности.
— Он еще и подслушивает! — возмущенно воскликнула Ковальская, вскинув на Володю полный презрения взгляд.
— Моя мать служила личной горничной княгини Оржеховской, — не обратив внимания на реплику женщины, закончил Володя. — А до того получила прекрасное домашнее образование вместе с другими детьми князя. Она говорила на трех языках.
— Что вы забыли в моем доме?! — вызывающим тоном спросила Лидия Петровна.
— Хороший вопрос! Только правильнее будет его адресовать вам, а не мне.