Страница 18 из 69
Глава 9
Глава 9
Я спустилась вслед за пикси, оглянулась и замерла.
Это была не просто кухня. Это было целое царство.
Помещение простиралось вверх и в стороны, теряясь в тенях под самым потолком, где ветви живых деревьев сплетались в причудливые своды. Свет здесь был тёплым, золотистым, он струился откуда-то из-под потолка, заливая всё вокруг мягким сиянием, похожим на вечерний закат. Воздух дрожал от сладких, пряных, травянистых ароматов, и я потерялась в мешанине запахов, не в силах разобрать, откуда исходит тот или иной.
Тисль кружила между столами, и её башмачки с загнутыми носами отбивали по каменному полу быструю дробь.
— Заходи, заходи, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Не бойся. Здесь всё живое, но дружелюбное.
Я сделала шаг, и пол под ногами чуть дрогнул, будто приветствуя меня.
В центре огромной кухни возвышалась длинная столешница из тёмного дерева, покрытого странными разводами, похожими на кружево. На ней царил порядок, который казался случайным: связки трав, разложенные пучками, банки с чем-то переливающимся, ступки и пестики из чёрного камня, в которых ещё мерцали остатки растёртых ингредиентов. Вдоль стен тянулись стеллажи, уходящие вверх так высоко, что я не видела верхних полок, только смутные очертания банок и флаконов, которые поблёскивали в полумраке.
На одном из стеллажей я заметила три человеческих черепа. Приглядевшись, я поняла, что они не совсем человеческие — слишком узкие и слишком вытянутые. Они стояли в ряд, и в глазницах каждого мерцал голубоватый огонёк.
— Это для вдохновения, — заметила моё замешательство Тисль. — Дориан говорит, они помогают думать о вечном.
— О чём?
— О том, что всё проходит, — она пожала плечами и нырнула под стол, выуживая оттуда огромный медный котёл, который был размером с неё саму. — Даже самая вкусная еда.
Я подошла ближе к стеллажам, разглядывая содержимое. В банках хранилось такое, что я не могла отвести взгляд.
Вот прозрачная стеклянная ёмкость, в которой плавает что-то, похожее на крошечные звёзды, свернувшиеся в спирали и пульсирующие тусклым золотым светом. Рядом пузырьки с жидкостью цвета лунного света, в которой медленно кружились серебристые искры. Мешочки из грубой ткани, завязанные золотыми шнурками, источали запах сосны и вишневого клея одновременно.
— Что это? — выдохнула я, касаясь пальцами прохладного стекла.
— Светлячки из сумеречного леса, — Тисль подскочила ко мне и встала на цыпочки, чтобы глянуть на банку. — Их собирают раз в сто лет, когда они сами падают с неба. Если съесть такого светлячка, будешь видеть в темноте до самой смерти. — Она хмыкнула. — Дориан говорит, это бесполезно, потому что фэйри и так видят. А людям… ну, людям он такие подарки не делает.
Я убрала руку от банки.
— А это? — кивнула на пузырьки с серебристой жидкостью.
— Слёзы русалок, — ответила Тисль буднично, будто речь шла о молоке. — Солёные, конечно. Но если добавить в выпечку, тесто становится таким воздушным, что пирожные сами летают. Правда! Долго на месте не сидят, сбегают через пару часов.
— Сбегают?
— Ну да, — она махнула рукой в сторону стола, где под стеклянным колпаком стояло что-то, напоминающее замок из крема. — В прошлый раз я испекла целую башню к приходу гостей. А она взяла и выпорхнула в открытую дверь. Мы её потом три дня по лесу ловили. Дориан был недоволен.
Я попыталась представить, как они гоняются по лесу за сбежавшим пирожным, и у меня защипало в носу от ощущения нереальности происходящего и почти детского восторга.
— А это точно можно есть? — спросила я, кивая на столешницу, где уже стояли исходящие паром блюда.
— Можно, — Тисль подпрыгнула, ухватилась за край стола и подтянулась на руках, оказавшись на уровне моей талии, потом взгромоздилась на стол. — Я готовила специально для тебя. Без магии. Ну почти.
— Почти?
— Ну, — она замялась, теребя край фартука. — Ингредиенты всё равно магические. Они здесь все такие. Но злого умысла нет, честно. Я просто хотела, чтобы тебе понравилось.
Я посмотрела на стол.
Там стояли тарелки, такие тонкие, что сквозь них просвечивал свет. В одной что-то похожее на суп, но переливающийся всеми цветами радуги, и в поднимающемся паре, я угадывала очертания цветов. На другой лежали золотистые лепёшки с вкраплениями чего-то, что светилось изнутри. Рядом стояла мисочка с ягодами ежевики, они были покрыты тонкой сахарной корочкой, серебристого цвета.
Небольшие, аккуратные пирожные, украшенные завитками крема и тончайшими лепестками, которые, кажется, были сделаны из сахара, но дрожали от малейшего движения воздуха, будто живые.
— Садись, — Тисль спрыгнула на пол и пододвинула мне высокий стул, обтянутый чем-то мягким и пахнущим можжевельником. — Ты должна попробовать всё. Особенно суп. Я варила его три часа. Три! А он всё кипел и менял цвет. Дориан сказал, что это потому, что я перепутала порядок добавления трав. Но вкус всё равно хороший.
Я села и взяла серебряную ложку с причудливой гравировкой и зачерпнула суп.
Он оказался густым, бархатистым и взорвался во рту таким вкусом, что у меня по спине побежали мурашки, а в голове на секунду зазвучала отдалённая музыка, как будто кто-то играл на арфе.
— Что это? — выдохнула я.
— Суп из корней лунного дерева, — Тисль подпрыгивала на месте от нетерпения. — И звёздной пыльцы. И ещё там есть… ну, неважно. Вкусно же?
— Вкусно, — честно сказала я. — Это не похоже ни на что, что я когда либо ела.
— Конечно, — пикси надулась от гордости. — Потому что это еда фэйри. Она должна быть непохожей. Она должна… — она задумалась, подбирая слова, — меняться. Каждый раз, когда ты её ешь, она разная. Потому что это не просто еда. Это магия, которую можно съесть.
Я откусила лепёшку. Хрустящая корочка, внутри — мягкая, почти жидкая начинка, которая таяла на языке, оставляя послевкусие мёда и чего-то, напоминающего дождь. Первый дождь после долгой засухи.
— Ты плачешь, — вдруг сказала Тисль, взбираясь на соседний стул.
Я коснулась щеки, она оказалась мокрой. Я сама не заметила, что из глаз бегут слёзы.
— Просто… — я не знала, как объяснить. — Это вкус того, чего мне не хватает. Я не знаю, чего именно. Но кажется, что я это помню. Или должна была помнить. Этот вкус — он просто невероятный.
Тисль вдруг стала серьёзной. Спрыгнула со стула, подошла ко мне и положила крошечную ладошку на мою руку.