Страница 17 из 69
Я огляделась. На каменном выступе у стены стояли маленькие флакончики из гранёного стекла, с пробками из серебра. Я взяла один, вытащила пробку. Внутри оказалась густая паста, пахнущая мятой и чем-то цветочным. Другой флакон оказался со скользким и прохладным маслом, от которого разлился аромат сосны. Третий был с чем-то рассыпчатым, что пенилось на влажной коже, оставляя после себя запах дождя.
Моющие средства.
Я скинула платье и гетры, оставила их на сухом камне, и осторожно ступила в воду.
Она оказалась теплее, чем я думала, почти горячей, но не обжигающей. Золотистое сияние обволокло ноги, поднялось выше, к коленям, к бёдрам.
Я погрузилась полностью и опустилась на каменное дно, привалилась спиной к гладкому краю чаши и выдохнула.
Вода была не просто тёплой, она будто вымывала из меня страхи, усталость, холод, который успел въесться в кости. Я чувствовала, как расслабляются мышцы, как уходит тяжесть из ног, а тело становится лёгким, почти невесомым. Я взяла флакон с пастой, нанесла её на волосы, и они заструились сквозь пальцы, мягкие, шелковистые, пахнущие мятой и лугом.
Пена поднималась вверх крошельными пузырьками, и в каждом пузырьке плясал огонёк. Я смотрела на них, и мысли текли медленно, плавно, как вода, в которой я лежала.
Кай где-то там, во Дворе Ледяных Слёз. Я должна его найти.
Я закрыла глаза и позволила теплу забрать остатки страха.
Не знаю, сколько я так просидела, может, час, может, больше.
Я открыла глаза и выбралась из воды, вытерлась мягким мхом, который рос у края чаши и, когда его сжимали, отдавал влагу, становясь сухим и пушистым.
Взяла масло из второго флакона, принялась втирать его в кожу, оно мгновенно впитывалось, оставляя после себя лёгкое, едва уловимое сияние.
Покончив с этим занятием, надела платье и взяла в руки флаконы, разглядывая их на свету.
Странные, чужие и прекрасные.
Я поставила их на место и уже собиралась выходить, как заметила у самого края чаши, на каменном выступе, ещё один маленький флакончик. Из тёмного стекла, без пробки, с узким горлышком, из которого торчала веточка какого-то растения с мелкими серебристыми листьями.
Я наклонилась, понюхала.
Ничего. Ни запаха, ни аромата. Только прохлада, исходящая от стекла, и тихий, едва слышный звон, когда я коснулась веточки пальцем.
Я поставила флакон на место так и не поняв для чего он предназначен, вышла из грота и притворила за собой дверь.
— Ну, наконец-то! — раздался писклявый голос.
Я обернулась. Тисль стояла в дверях кухни, уперев крошечные ручки в бока. Её островерхий колпак съехал набок, рыжие вихры торчали во все стороны, а щёки раскраснелись то ли от готовки, то ли от негодования.
— Я тебя обыскалась! — заверещала она. — Думала, ты в лес сбежала! Или что тебя стены съели! Они, между прочим, могут, если захотят!
— Я была в источнике, — кивнула я в сторону двери.
Тисль посмотрела на дверь, потом на меня, и вдруг расплылась в хитрющей улыбке:
— И как? Понравилось?
— Очень, — честно призналась я. — Это невероятно!
— Дориан там по ночам сидит, — доверительно сообщила пикси, подходя ближе и понижая голос. — Говорит, вода помогает ему… ну, не забывать. Или забывать. Я так и не поняла. Но он выходит оттуда другим. Спокойнее, что ли.
Я представила Дориана в золотистой воде, с распущенными серебряными волосами, и почему-то смутилась.
— Ладно, — Тисль дёрнула меня за подол платья. — Идём. Я тебя накормлю, а то ты так совсем отощаешь. И расскажешь, как тебе мой нектар. Я три ночи его собирала, между прочим. Три ночи!
Я улыбнулась и пошла за Тисль, которая уже нырнула под корни дерева.