Страница 47 из 70
8. Как ты могла?
Машинально пячусь назад, вглубь прихожей, чем Баграев тут же пользуется и, зайдя в квартиру, с грохотом закрывает за собой дверь. На замок.
Как там Карим сказал? Дёргаю тигра за усы, да? А теперь я с ним в одной клетке. Заперта.
Испуганно сглатываю и вздрагиваю, когда натыкаюсь голыми лопатками на стену.
И бежать некуда.
Смотрю на него, злющего, во все глаза и не могу вымолвить ни слова. Да что там вымолвить… Я вздохнуть-то не могу. Тамерлан своей убийственной энергетикой мне доступ к кислороду перекрывает. Стоит на расстоянии пары шагов, запустив руки в карманы брюк, сверлит тяжёлым, жёстким, давящим взглядом с высоты роста и заполняет собой всю нашу, казалось бы просторную, прихожую.
- Ты в порядке? - выдавливает спустя несколько секунд молчания таким тоном, что по коже пробегает холодок.
Хочется поёжиться, обнять себя и бежать без оглядки, потому что… Потому что онтакойслишком. Я… Я ведь не сделала ничего ужасного, чтобы злиться на меня настолько сильно!
- Отвечай, Ласточка, - приказывает, сузив глаза. - Живо!
Поджимаю губы и с бешено бьющимся сердцем упрямо вздёргиваю подбородок. Молча.
Пусть невесте своей приказы отдаёт, как дворняжке какой-то, не мне!
- Делай, как я сказал!
- Я тебе обезьянка цирковая что ли? - не выдерживаю. - Или собачка комнатная? Так вот не по адресу обращаешься, Тамерлан! Я человек, представляешь? Живой человек!
- Маруся… - с рычанием. - Ты переходишь все границы моего терпения!
От шока из-за услышанного у меня просто-напросто отвисает челюсть. Мне не показалось? Он, действительно, это сказал?
- Я перехожу границы?! Я?! И что же я такого сделала, Тамерлан Заурович, чем нарушила целостность ваших границ?!
- Ты ещё спрашиваешь? - повышает голос, из-за чего, кажется, даже стены дрожат.
Помимо всех остальных мыслей мелькает ещё идея о том, что ссориться посреди ночи в многоквартирном доме, не самый лучший вариант и стоит не идти на поводу у своих эмоций, не позволять ему этого делать и, в целом, остановиться, пока не поздно, поговорить потом, когда успокоимся, но… Но не могу… Не могу я быть умной, хорошей и послушной девочкой, когда меня невесть в чём обвиняют и вот так грубо, совсем незаслуженно, обращаются.
- То есть вот этот наряд и твоё поведение для тебя норма? По-твоему, я, глядя на то, как ты, едва ли не голая, на глазах у моей семьи, родственников и друзей зажимаешься с другим мужчиной, а потом ещё и позволяешь ему довезти себя до дома, должен принять это как в порядке вещей? Про то, что ты позволила себе меня игнорировать и не отвечать на телефон, я, вообще, молчу!
Если секунду назад я ещё могла мыслить более-менее здраво, то теперь эмоции окончательно берут вверх. Мне больно, обидно и очень хочется, чтобы Баграев понял и на своей шкуре почувствовал каково это, когда любимый человек ведёт себя по отношению к тебе как м**ак. Поэтому сама не осознаю, как подлетаю к нему и, привстав на носочки, с больным удовольствием прямо в лицо выговариваю:
- Тамерлан Заурович, а вы мне кто, чтобы заявляться в мой дом посреди ночи и призывать меня к ответу?
Баграев играет желваками, смотря на меня сверху вниз. Потом мрачно и жестоко усмехается.
- Забыла? Я тебе сейчас напомню!
Не успеваю пикнуть, как он, обхватив ладонью мой подбородок, притягивает к себе ближе и впивается в губы грубым, собственническим поцелуем, нежности и уважения в котором нет ни грамма. Лишь два желания - обладать и показать моё место.
Мычу, отчаянно дёргаюсь, пытаясь вырваться, но где там, слишком большая разница в росте и физической силе. Добиваюсь только того, что Тамерлан, не интересуясь моим мнением, углубляет поцелуй и, оттеснив обратно к стене, приперает к ней, нависнув сверху.
Его губы с руками не ласкают, наказывают, действительно, напоминают о том, у кого есть единоличное право пробовать их на вкус, и, будь мы в другой ситуации, то я бы не возражала, потому что какой смысл отрицать очевидное? Я сама ему всю себя подарила. Но сейчас, слыша, как трещит платье под его натиском, чувствуя, как болезненно горят губы с кожей от его, мягко говоря, неделикатных прикосновений, хочу только одного - послать его ко всем чертям!
- Тамерлан! - рявкаю, умудрившись отвернуть голову в сторону. - Отпусти меня!
В ответ он больно кусает меня за шею, а следом ставит засос на самом видном месте! В него, что, дьявол вселился?!
- Тамерлан! Ты сдурел? Что ты делаешь?!
Его пальцы проворно дёргают бретели и верх платья беззвучно спадает вниз, к талии, обнажая грудь, которая мгновенно становится его следующей мишенью. И моя оборона под такой откровенной осадой и столь сильным напором дрожит, крошится кирпичик за кирпичком, но держится… Ещё держится.
- Тамерлан… - зову срывающимся голосом. - Остановись.
Упираюсь подрагивающими ладонями ему в плечи, чтобы отвоевать для себя хоть немного пространства для активных действий, только и тут мои старания не увенчиваются успехом. Баграев одной рукой стискивает мои кисти и поднимает вверх, пришпиливая их к стене, из-за чего невольно выгибаюсь, подставляясь под его наглые губы.
- Если ты продолжишь, то я… Ох! - обжигающе горячий язык принимается терзать сосок и я тут же сбиваюсь с мысли. - Я… Я… - шумно дышу и, наконец, вспоминаю нужные слова, но в итоге говорю совсем другое: - Аккуратно, Тамерлан! Платье!
Он свободной рукой, особо не церемонясь, дёргает подол, пытаясь забраться под него, и слышится очередной треск.
- Да я это твоё платье…! - оторвавшись от груди, с рыком выдавливает из себя, окидывая меня диким взглядом, и продолжает на своём, судя по тону и ситуации, с явно нецензурными оборотами. - Больше никогда его наденешь, поняла?!
- На каком это основании?!
- Потому что я сказал!
Ах, он сказал?! Он?! Да я… Я…
- Невесте своей говори! - рычу и впиваюсь глазами ему в лицо.
Всем сердцем надеюсь увидеть в нём удивление, шок, непонимание, мол, какая невеста, Ласточка, с чего ты её выдумала, но… Но ничего. У него ни одна мышца не дёргается. Как смотрел, так и продолжает смотреть и… Значит, это правда.
Это правда, Господи!
- Кто тебе сказал? - добивает. - Алана? Мама?
Всей моей злости как не бывало. Её будто волной смывает и я повисаю в его хватке тряпичной куклой, не отрывая взгляда от… почти чужого мужа?