Страница 40 из 70
Обернувшись, замечаю Злату с Каролинкой среди остальных наших университетских ребят и, обрадовавшись, тороплюсь к ним. Они, по обыкновению, обе как с обложки - эффектные, яркие, заметные, красивые. Несмотря на явный дискомфорт однокурсников, оказавшихся под прицелом чужого пристального внимания, подруги держатся уверенно и спокойно, словно каждый день на таких мероприятиях, где их осматривают с разной степенью неодобрительности и любопытства со всех сторон. Не каждый из гостей, конечно, но без этого всё равно не обходится. Я тоже чувствую жалящие взгляды, но лишь вздёргиваю подбородок выше.
- Ва-а-ау, Ласточка, да ты просто огонь! Решила забрать звание главной красотки вечера?
- Не беспокойся, мы не будем стоять у тебя на пути и послушно отойдём в сторону.
Заявляют наперебой девчонки и, мы рассмеявшись, обнимаемся. Настроение сразу подскакивает вверх и улыбаться получается уже гораздо естественнее.
- Если претендовать на это звание, то только с вами, королевы, но я всё же предлагаю помнить, что звезда сегодняшнего дня уважаемая Алана Зауровна. Она, кстати, скоро появится.
- А кто с этим спорит? - хмыкает Злата. - Абсолютно никто, просто факт есть факт. Ты шикарная. Точка.
Завалив комплиментами, подруги отпускают меня поздороваться с остальными и те заметно приободряются, будто моё присутствия в качестве проводника между двух миров им здорово облегчило необходимость находиться в этом зале.
- Поверить не могу, что Алана нас пригласила, а мы взяли и согласились, - заговорщически шепчет мне на ухо наш староста Лёшка Пономарёв. - За все пять лет учёбы такого не было ни разу, здоровалась-то через раз, когда с тобой была, а сейчас-то вдруг с чего?
- Она просто хочет разделить этот день со всеми нами...
- Разделить или пощеголять семьёй и их возможностями напоследок перед выпуском? - задаёт мучащий всех вопрос Жданова за моей спиной. - Простите мне мою циничность.
Хочу, как обычно, выступить на Аланкину защиту, но не знаю что сказать. Отчасти ребята правы, так как подруга, несмотря на отсутствие явной отчуждённости от коллектива, как это было в первые дни учёбы, окончательно в него влиться не смогла да и кажется не особо горела желанием, что уж говорить про совместное празднование каких-либо праздников, тем более о днях рождениях. Мне порой казалось, что она всё ещё не смогла смириться и отпустить тот факт, что её не приняли с первого взгляда, что сторонились из-за фамилии и из-за неё же смотрели с предвзятостью. И это безусловно её право, просто тогда, действительно, зачем собирать всех ребят сегодня? И я, наверное, не просто плохая, а кошмарная подруга, раз думаю в таком ключе.
- Давайте не будем настраивать себя на негатив? Нам же самим это ничего не даст. К тому же, думаю, что Алана ничего такого в своё приглашение не вкладывала. Вот увидите, сегодня отлично отдохнём и потом на встречах выпускников будем вспоминать этот день с ностальгической теплотой.
- Мы сделаем всё от нас зависящее, Марусь, не переживай, - кивает Каролина, и, поморщившись, жалобно добавляет: - А мы можем уже сесть? У меня сейчас ноги отвалятся. Не туфли, а орудие пыток.
На столах наши карточки с именами, за счёт чего вопросов о расположении не возникает. Нахожу своё имя как раз рядом с девчонками и с облегчением выдыхаю. Наш стол самый дальний от стола именинницы, что автоматически означало удалённость от всех Баграевых разом. Сегодня, кажется, мне эта дистанция просто необходима.
- Подожди… - Злата удивлённо округляет брови. - А ты разве не к Алане поближе должна сесть на правах лучшей подруги? Тебя серьёзно посадили к нам на галёрку, а не за один стол с ней?
- Златик, я же не Баграева, - хмыкаю я не без доли горечи и сарказма. - Что мне, Ласточкиной, делать за их столом?
Подруга чуть щурится, смеряет меня своим взглядом-сканером и поджимает губы, явно удерживая себя от очередной не в бровь, а в глаз фразы.
- Ты уверена? А там похоже другого мнения, - Дёмина аккуратно толкает меня локтём. - Смотрят уже давно и ждут, когда ты повернёшься.
Оборачиваюсь, встречаясь с тёплым взглядом тёти Фатимы и, как обычно, непроницаемым, сдержанным Сати. Глубоко вздыхаю, понимая, что не подойти и не поздороваться шанса нет. Предупредив друзей, что скоро вернусь, через весь зал медленно, как на плаху, иду к главному столу, за которым кроме двух женщин сидят ещё двое, незнакомых мне особ. Взрослая женщина с морщинистым лицом и тяжёлым, цепким, как у орла, взором и миловидная девушка на вид лет восемнадцати-девятнадцати. Обе в закрытых платьях и платках полностью скрывающих волосы. Первая смотрит с явным осуждением, чуть ли не с враждебностью, вторая бросает лишь короткий робкий взгляд и тут же отворачивается.
Родственники? Что-то я не припомню их раньше на других праздниках Баграевых.
- Добрый вечер, Сати, тётя Фатима.
Подойдя ближе, старательно улыбаюсь, сохраняя добродушное выражение лица, держу спину и в целом изо всех сил веду себя как ни в чём не бывало. Будто я не встречаюсь с Тамерланом уже столько времени, не просыпаюсь едва ли не каждое утро в его постели после целой ночи принадлежания ему и не травлюсь сейчас своей же ревностью.
- Маруся, дорогая ты наша, красавица… - тётя Фатима тянется ко мне, радостно улыбается и сжимает в крепких, родственных объятиях. - Не сглазить бы тебя!
Сати ограничивается сдержанным поцелуем в щёку, царственным кивком на моё поздравление с днём рождения дочери и неожиданным:
- Серьги… Красивые.
Её тёмный, теперь уже оценивающий взгляд скользит по моим ушам, рукам, замечая браслет и кольца, и возвращается обратно к лицу. Всё, что она сейчас увидела, подарки её старшего сына. Дорогие подарки. Я бы сказала очень дорогие. Мне, неработающей на данный момент студентке такие вещи явно не по карману. Да даже если бы я работала, то и тогда не смогла бы их себе позволить, и мать моего мужчины об этом прекрасно знает. Она с подозрением щурится и слегка наклоняет голову, словно хочет рассмотреть меня под другим, новым для неё углом.
Я испуганно сглатываю.
- Спасибо, Сати.
Не знаю до чего бы довел этот обмен приветствиями, если бы не влетевший в меня со всей скорости Эльман с возгласом:
- Маруся! Ты тоже здесь!
Ловлю его, опасно покачиваюсь на каблуках и, не сдержавшись, смеюсь столь горячему приёму:
- Привет, красавчик! - наклоняюсь и с чувством расцеловываю пухлые щёчки этого сладкого мальчика. - Как же ты вырос, посмотри только на себя! Скоро выше папы будешь, Эльман.