Страница 7 из 62
ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
Скоро приедет Алёша, а я не в состоянии даже говорить нормально: Фил, а это точно был он, угрожал не просто мне лично. Он мог разрушить то, что я ценила всем сердцем – наши отношения с любимым человеком. А то, что Филипп попробует это сделать, у меня сомнений почти не было.
Я удалила сообщение не с первого раза – палец на мышке не хотел двигаться.
— Вера, я все сделала! — крикнула, надеясь, что никто не заметит дрожи в голосе.
— Кира, спасибо тебе большущее! Выручила, а то совсем завал! Отпишись новостникам, хорошо?
— Да, конечно! Я в четыре уйду, как и договаривались.
Вера кивнула и понеслась дальше. Казалось, что на меня направлены выжигающие лучи нескольких мощных софитов, а я сгорала от боли. Невыносимой была даже мысль о том, что негодяй, втоптавший меня в грязь, чувствует себя так свободно, что смеет писать. Хорошо, что не знает номера, который я поменяла три месяца назад. И все же, когда зазвонил сотовый, я пару секунд боялась перевернуть его экраном вверх, но в руки взяла. Алёша.
— Сладкая, я внизу, у кофемашины. Спускайся!
— Да, сейчас! – прохрипела я и отрубила вызов.
— Что с тобой? — Лёшка мог сколько угодно играть в рубаху-парня, но чувствительность у него была на уровне. — Ты не заболела? Сладкая моя? — он прижал меня к своей груди, и я немного успокоилась – в его объятиях было безопасно.
— Нет, все нормально, просто навалилось много всего. Едем?
Торговый центр снаружи был похож на кубическую сверкающую елку, а внутри на муравейник. Спохватившиеся слишком поздно люди бродили по этажам и магазинам в поисках чего-нибудь подешевле, но не совсем завалящего. Но Лёша сначала повел меня в фудкорт.
— Вот тебе наггетсы, бургер, кофе и мороженое! — сообщает он мне, умудряясь держать в руках два подноса из разных кафе. — Ешь, сладкая, я сыт и буду на тебя любоваться! — Степанов сел напротив и улыбнулся: — Ты очень красиво ешь. Ты вообще все делаешь красиво, Кира.
Однажды я предложила Алексею честный разговор о своей внешности. Спросила, как он, привыкший к холеным девицам своего круга, польстился на пышку с комнатой в трешке. Лёша долго молчал тогда, и я уже начала сожалеть о своей смелости, но он наконец сформулировал ответ:
— Я сначала увидел твои глаза, потом губы, потом ямочку на щеке, потом понял, что ты офигенно классная. И добрая. Люблю тебя, но сказать точнее, за что, не могу. Но ты — самое теплое на этой земле для меня, Кир, самое близкое и необходимое. Как-то так… Глупо говорю, да?
И сейчас, как в тот вечер, отчего-то захотелось заплакать: Лёша был невыносимо мил.
— Не знаю, что покупать. А ты… своим что будешь дарить?
— Кира, давай не портить отличный вечер? Я не поеду к ним, и мы на этом закончим, да?
— Да, — я с наслаждением прожевала хрустящий кусочек куриного мяса, — как скажешь!
Потом мы ходили, держась за руки и смеялись как влюбленные студенты. Это было какое-то спокойное счастье, когда уверен, когда расслаблен, когда забыл о невзгодах, и чувствуешь сильное плечо за спиной. Как я всегда мечтала. Вглядываясь в Лёшино лицо, я думала, как он сумел измениться, как работает над собой и нами, как старается ради нашего настоящего и будущего.
— Смотри! — Степанов указывал мне на большой пушистый палантин в персиково-кремовых оттенках. — Твоей маме очень пойдет!
— Леш, он стоит почти пять штук! А нам еще платить за квартиру, и мы хотели съездить…
— Молчи, женщина! Подарок будет от нас всех, неужели три взрослых работающих человека не могут сделать моей тёще такой презент?
— Ах вот как? — мне нравилось целовать этого мужчину и чувствовать молодую щетину, которую он решил отращивать. Легкие покалывания возбуждали. — Тогда идём!
Довольные, что в том же отделе купили моему папе тёплые замшевые перчатки на меху, мы шли за подарком для Ирины Сергеевны, когда по спине непроизвольно пронеслись леденящие мурашки. Обернулась, ожидая чей-то неприязненный взгляд, но тут же отругала себя за мнительность: никого пугающего не было.
— Давай нашей богине подарим дорожную сумку! — вдруг предложил Лёша. — Она же будет ездить к нам на выходные?
— С чего-ты взял?
— Ну, иначе я умру с голода, — засмеялся Лешка. — Нет, ну в самом деле, давай? Или рюкзак?
— Рыбацкий? — улыбнулась я, потому что мы как раз проходили мимо магазина «Охота и рыбалка» в котором, по признанию моего отца, отоваривались только богатеи, ибо порядок цен вызывал у простых людей дрожь в коленях.
— Не думаю, что ей подойдет к пальто, но если подобрать удачный принт, то вполне!
Отдел с галантерей был как раз напротив, и мы нырнули в широко распахнутые стеклянные двери. Пять рядов всевозможных аксессуаров прошли бы без приключений, если бы не маленький мальчик, который с размаха врезался в Лешкины ноги головой.
— Ого! — Степанов сначала нагнулся, а потом вдруг присел на корточки. — Братишка, ты скорость превысил!
— Неть! — замотал головой юный красавчик в спущенном с плеч стильном комбинезоне. — Я на байке едю!
Лёша понимающе покачал головой, кивнул немного растерянной маме, которая нашла своего сынишку, попросила прощения и повела прочь. По своему железному коню Степанов скучал, и это было видно. Я не знала, какими словами выразить поддержку, но тут он взял в ладони моё лицо и, прежде чем поцеловать, выдохнул:
— У нас будет такой же пацан, только лучше!
— Лёш! — но возразить не получилось: голова закружилась от обещаний, подаренных требовательными губами и языком.
Мы еще ни разу не говорили о свадьбе, казалось естественным жить вместе, засыпать и просыпаться в одной постели.
— Смотри, вот такая как тебе? — оторвавшись от меня, Лёша подцепил за ручки клетчатую плотную сумку. — Почти Бёрберри. А?
После такой неожиданно страстной ласки я была согласна и на рюкзак, но сумка вправду была хороша.
— Сколько?
— Сколько надо! — Леша развернул меня лицом к выходу. — Шагай, я сам заплачу, сберегу твои нервы.
Я пробралась сквозь посетителей и подошла к перилам атриума. Было невероятно хорошо и легко на душе.
— М-м, всё те же духи?
Прекрасная идеальная картинка моего с таким трепетом созданного мира треснула и рассыпалась мелкими радужными осколками на затоптанный тысячами ног пол.
— Филипп? Мы идём? — приятный женский голос спас меня от неминуемого взгляда в некогда любимые глаза.
Время остановилось, я ощущала это по-настоящему. Вот, оказывается, как это бывает!