Страница 54 из 62
Телефонный звонок разрушил хрупкое равновесие. Коссига, будь он неладен!
— Ты помнишь про сроки?
— Разумеется! Разве ты дашь забыть?
— Я все еще готов принять тебя, Кира. На своих условиях, конечно же. Подумай. Я не буду предлагать бесконечно.
— У тебя что-то с памятью, Вито! Или ты не понимаешь русское «нет»?
— Пожалеешь. Ты ведь любишь сестру? Если не ради Степанова, то ради неё могла бы постараться.
— Не могла бы, а уже стараюсь, Вито!
— Я слышу воду… Ты лежишь в ванне? Голая? Белла миа…
— Пошёл ты!
Как жаль, что нельзя сразу бросать трубку. Ребята из управления экономической безопасности и противодействия коррупции просили максимально долго длить телефонные беседы, но чёрт, как же это тяжело!
— Ты идиотта! Зачем ты стоишь из себя сильную? Ты никто, Кира! Наивная дура!
— Неужели ты злишься? На себя? Это правильно, Вито, потому что ты выстроил слишком громоздкую схему, а о Лёшку сломал зубы! — мне стало весело. — Об него все ломают зубы!
— Думаешь, он тебя любил? — Коссига на том конце провода заговорил спокойно, чуть замедляя темп.
— Думаю, да.
— Если мужчина любит, он не уходит, он борется до конца за свою женщину и своих детей.
— Как ты?
— Как я. Нам же было хорошо, кара мио! И если ты справишься, я обеспечу тебя до конца жизни. Мы можем изредка встречаться, чтобы вспомнить былое. Я… Я безумно тебя ревную и к Степанову, и к Филиппу, ко всем мужикам, что тебя лапали.
— Что ты сказал? К Филиппу? — озарение, острое как бритва рвало мне горло, и я задыхалась. — Это ты снимал? Тогда… Снял и прислал Алексею? Чтобы он подумал, что мы с Филиппом до сих пор любовники?
Молчание собеседника затягивалось, но ответа не требовалось. Завибрировал маленький кнопочный телефон с крошечным экраном, рискуя залить его пеной и водой, прочла сообщение: «Выводите!» Это означало, что нужно попытаться добиться признания.
— Что будет, если у меня не получится? Что реально будет?
Слышно было, как Вито глубоко вздохнул.
— Придется играть грубо, а я не люблю марать руки, это неэстетично.
— Грубо… Это как?
— Я не стану больше спасать твою сестру от правосудия. Справедливость восторжествует. Чао, белла!
— Степанов будет в курсе? Я имею в виду Алексея.
— Давайте так, Кира Сергеевна, — импозантный майор присел на край своего рабочего стола, — вы не должны ни о чём беспокоиться, мои ребята будут буквально в двух шагах от вас. Вы сможете вести себя естественно?
— Не знаю.
— Тогда, возможно, стоит принять что-то успокаивающее или… Знаете, пятьдесят грамм коньяка иногда спасают ситуацию, м-м?
— Я не стану ничего принимать.
— Понимаю, понимаю, да, — майор Корсак покивал согласно, но видно было, что думает о другом.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— На вопрос? Ах да! Степанов! — собеседник не смотрел мне в глаза, и это настораживало. — Видите ли, я не могу посвящать вас в детали операции, но в данном случае мой ответ – нет. Алексей Степанов не будет задействован!
— Спасибо!
— Не за что. Давайте лучше еще раз проговорим что за чем. Итак! Вы сядете лицом к входу, Кира. Лицом — это важно!
— А если явится Филипп?
— Не явится. Кира, может, успокоительного?
Коттедж, в котором меня поселил Роман Степанов, был чертовски уютен, хотя и лаконичен в части интерьера. Три спальни на втором этаже, большая гостиная на первом — можно было гулять целыми днями по спокойному поселку, открывая новые детали, ракурсы, уголки для отдыха. Весеннее солнце било в большие панорамные окна, и эта природная сила меня поднимала из руин, согревала. Конечно, я нервничала. Предстоящая встреча с Коссигой тщательно готовилась, меня заставляли повторять ключевые фразы и порядок действий при разных вариантах развития событий. Но Толик предупредил сразу, что рыбу такого размера вытянуть на живца практически нереально, что Виктор стряхнет с себя капкан и уплывет поглубже, однако попытаться стоит.
Вокруг меня серьезные люди пытались противостоять другим серьезным людям, а я никак не могла отделаться от мысли, что всего лишь крошечный незаметный винтик, который за ненадобностью просто раздавят и забудут. И всё же другого способа наказать Вито и спасти сестру у меня не было. Можно было бы махнуть рукой на младшего Степанова и, не вмешивая полицию, провернуть финт с подписями, раз уж я вхожа в Лёшкину компанию, но мне претила нечестность. Нельзя начинать свое материнство с предательства отца ребенка, хоть бы и во имя родной тети малыша.
Рассматривая тихие и пустынные улицы, я ловила себя на мысли, что вот-вот из-за поворота выедет лимузин Коссиги и встанет перед воротами в ожидании приказа хозяина. Этот подспудный страх и одиночество в большом доме мешали уснуть, а ведь завтра был важный день, который повлияет на судьбы близких мне людей. Я никому не могла позвонить – майор запретил мне пользоваться сотовой связью до начала операции и потом соблюдать режим тишины пару дней.
Утром приехали оперативники, что аккуратно и почти не разговаривая превратили меня в шпионку, проверили звук на разных расстояниях, попросили пройтись, сесть, встать, потрогать рукою лацкан жакета.
Я сделала всё, как учили: села лицом к входу, заказала воду и фруктовый салат, ждала, нервно перебирая кончики салфеток, лежащих в деревянной подставке. Казалось, что все идет по плану, но вот глухо звякнули колокольчики на двери и, расстегивая стильное пальто, ко мне направился Фил. От неожиданности я чуть не вскочила с места, но каким-то невероятным усилием воли остановила свою панику.