Страница 23 из 62
— Мне стоило больших усилий не спустить тебя с крыльца, хамка. Ещё не хватало мне невестки с внешностью буфетчицы придорожной забегаловки! И да, Кристина или как тебя там, учти, что фокусы с беременностями и детьми не прокатят. Не на тех напала. Николай составил завещание таким образом, что твои ублюдок и ты ничего не получите, как и Алексей. Будете гнить в своей хрущевке!
— И вас с Новым годом! Попробуйте курс капельниц, у вас что-то с желчью!
— Ну-с! У всех полные бокалы? — Николай Степанов, довольно потирая руки первым вошел в гостиную. — Послушаем президента? Дорогая!
Роман отсалютовал мне бокалом с шампанским, пошел за родителями, а его младший брат, чуть нахмурившись, постукивал пальцами по стильной этажерке.
— Лёша?
Но любимые глаза избегали моего прямого взгляда.
— Скучала?
— Да нет, я…
— Поехали домой.
— Хорошо, а…
— Я неясно высказался?
— Лёш, ты чего?
— Настроение дурацкое, — Алексей сделал над собой видимое усилие. — Прости, дико тебя ревную!
— Милый, так важно, что ты говоришь это прямо, не молчишь, мне важно. Если ты хочешь домой, то поехали к нашим? Там мама оливье наготовила.
— Прямо так?
— А что? Утром натянем треники и футболки. Ирка там лопнет, в неё столько не влезет же!
— Оливье?
— Угу!
— Умеешь ты вить из меня веревки!
— Леш, я забыла, а где здесь туалет?
…Улыбнулась своему отражению: я люблю этого сильного мужчину, который дорожит нашими отношениями. Да, он, возможно, и разгильдяй, но такой родной!
— Куда пошла? — Фил рванул меня в простенок и припечатал лицом к фактурной штукатурке.
Его ладонь обхватила шею и безжалостно давила. Снаружи уже грохотали первые залпы салюта.
— Нагреть меня хотела? Ну что, получилось? А?
— Ты мне больно делаешь! Пусти!
— Больно? — запах дорогого алкоголя мешал дышать, я пыталась сопротивляться, но Филипп был сильнее. — Сука! Она мне про боль говорит! Больно?! Больно, малыш, это когда у тебя землю с потенциалом в двести лямов зеленых уводят – вот это больно! А ведь я тебя по-хорошему просил, Кира!
Моё лицо практически влеплялось в стену, я почувствовала, как вторая рука Стрежинского начала задирать подол. — Сейчас узнаешь, что такое настоящая боль, Кирочка!
— Прошу тебя, Фил! Не надо! Я не понимаю, про какую землю…
— Заткнись! Заткнись, шлюха жирная! — Филипп ухватил меня за волосы и оттянул голову назад.
— Нас увидят!
— Вот будет сюрприз для твоего Степанова, да?! Двое любовников трахаются под новогодний салют! Бинго! О, попка гладкая какая...
Взвизгнула молния на гульфике. Заломив мне руки за спиной, Фил сильно кусал шею. Залпы стали чаще, к звукам салюта добавились крики гостей.
— Я тебя посажу!
— Да? Попробуй!
— Нет, пожалуйста! Нет! Филипп!
— Не ори, овца, хуже будет!