Страница 13 из 62
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
— Не греми! — шепотом ругаю я Лешку, уронившего крышечку от сахарницы на стол. — Ирка пришла под утро!
— Господи! — некто, надевший халат моей сестры, еле волоча ноги, входит в кухню. — Что вы орёте с утра? Нелюди!
У этого существа опухшее лицо, тушь размазана под глазами и в ухе висит одинокая сережка. Вторая мочка без украшения. Перегар сшибает с ног.
— Кто вы, женщина, и что делаете в нашей квартире? — хихикает Алексей и получает от меня тычок в бок.
— Во-первых, это моя квартира! — хрипит существо. — Во-вторых, пошел вон! Мне воздуха не хватает! Откройте окно!
— А как нам не хватает воздуха в вашем присутствии, вы себе даже не представляете! — ржет Степанов и спешно ретируется в коридор – Иринка замахнулась на него кружкой.
— Не спрашиваю, как все прошло, по лицу видно! — ставлю перед сестрой стакан с шипучим антипохмелином. — Пей, болезная! Иначе до Нового года не выветрится.
— М-м-м, дай лучше яду!
— Сначала завещание на мое имя напишешь, а уж потом я тебя травить буду, — сажусь рядом. — Ир? Все так плохо, да?
Ирина Сергеевна грустно кивает:
— Да, все очень и очень плохо. Я его люблю. А он меня не любит. Вот и вся история.
— Хочешь, Лёша с ним ещё раз поговорит?
— И как ты себе представляешь разговор? Кто может Романа Николаевича Степанова заставить кого-то полюбить, ну?
— Ты не кто-то! Ты замечательная, красивая, умная, Ир!
— А любят дур, Кира. Дур любят. Молодых, длинноногих, с силиконовыми губами и попами. Понимаешь? Их легче любить. Поерзал на этой резиновой кукле, в сторону отодвинул, и никаких проблем, никакой душевной близости. А с умной общаться нужно, понимаешь? Умная, она же на лживые отмазоны не поведется, она ж… — сестра залпом осушила стакан с шипучкой, громко выдохнула: — У меня выходной. Жрать сами готовьте.
Каждый год в конце декабря нас с сестрой настигала какая-то волна отчаяния и невезения. Усталость ли это, особый подвид меланхолии или накапливается за двенадцать месяцев, а потом выстреливает?
Лёшка высовывается из-за угла:
— Я побежал, сладкая! Хочешь, заскочу в пиццерию и на ужин возьму с грибочками?
— Нет, я приготовлю что-нибудь.
— Кира, не поступай так с нами! Давай встретим Новый год без диареи!
— Степанов, я тебе сейчас нос откушу!
— Понял! Удаляюсь!
Опустошение. Вот что я сейчас чувствовала в нашей уютной кухне. Страх. Любовь. Надежду. Смесь горького и соленого, сладкого и кислого. Ладно, Кира, соберись!
В огромном продуктовом, до которого я доехала на автобусе, было малолюдно. Самый аншлаг начнется чуть попозже, и можно было не толкаться, а рассматривать полки неспешно и вдумчиво.
— Жулкина? Кира? — веселый женский голос раздается за спиной совершенно неожиданно
С тележкой, набитой довольно дорогими товарами, посреди прохода стоит моя одногруппница. Как ее звали? Оля? Лиля?
— Привет, — нейтрально отвечаю я. — С наступающим!
Но вежливо улыбнуться и сбежать не получилось, дама прижимает меня к полкам, отрезает пути к отступлению.
— Ничего себе, как ты изменилась! Была такая невзрачная, смешная! Я долго шла за тобой, смотрела. Думаю, та ли это толстуха, которая на физре с козла долбанулась, или нет! Блин, Жулкина, ты реально по-другому выглядишь!
— Такое ощущение, что тебя это злит, — отвечаю с самой ласковой улыбкой, на которую способна.
— Просто не ожидала, — одногруппница явно уловила иронию. — Но фигура прежняя, м-да. Фитнес, говорят, помогает.
— Странно, а тебе не помог!
— Хамка!
— Да, есть такое. Горжусь, наращиваю мастерство.
— Слышь, Булкина, мы тут решили старое вспомнить, все-таки пять лет после диплома. Чиркни телефончик, вызвоню. Кстати, платья твоего размера есть на рынке. Если нужно, могу подсказать номер павильона, он рядом с моим магазином.
— Спасибо, но мне не нравится, какие вещи ты там себе покупаешь! Тебе не идёт.
Оля-Лиля улыбается:
— Сука ты, Булкина. Но с тобой весело. Приходи, а то у нас каждый год одно и то же, всё те же лица.
— Я не аниматор, чтобы вас веселить. Пригласите клоуна! Пока!
— Слышь, Булкина, Фил в городе. Приходи, вспомните былое, видео поснимаете, а то старое до дыр уже засмотрели!
Больно. Мне всё ещё больно. Звон в голове и сухость во рту. Фил. Филипп Стрежинский. Мой первый мужчина и первая взрослая любовь. Первый удар наотмашь от жизни. Почему он возник сейчас? За что мне это?
Иду к кассе и вижу одногруппницу, с кем-то оживлённо говорящую по телефону. Сосет под ложечкой от нарастающей тошноты, и я забываю купить большую часть из составленного заранее списка. Очереди к двум работающим в огромном зале кассам тащатся со скоростью черепах, испарина покрывает лицо, по спине ползут отвратительные змейки пота. Почему не бросить все здесь и не сбежать? Нет, Кира, это твоя жизнь, никто не может тебе её портить. Никакие Оли, Лили и Филы.
Наконец выбегаю из стеклянных дверей с фирменным логотипом и хватаю ртом морозный воздух.
— Малыш? Объясниться не хочешь?
Слова пригвождают как булавка бабочку. Смотрю на Филиппа и вижу только размытое пятно. Дрожат руки.
— Эй! Тебе плохо что ли? — голос меняет тон. — Садись, подвезу! Гоша, возьми у нее пакеты! Да что стоишь, придурок?! Она сейчас в обморок упадёт! Давай, вот так, Кира, вот так, осторожненько! Нормально? Удобно тебе? Поехали! Куда скажу! Нет, за город. Да. Что это? А!.. Кира, у нас нашатырь есть! Нюхни…
Сквозь вату пробивается ровный звук мотора, разговор двух мужчин, телефонный звонок, какие-то адреса и названия лекарств. Начинают болеть руки. Опускаю глаза и вижу, что ногти впились в ладони с такой силой, что вот-вот брызнет кровь.
— Выпусти меня!
— Что? Оклемалась?
— Останови машину! Я выпрыгну!
— Нельзя здесь, мы на трассе. Да уймись ты! Никто тебя не тронет! Сдохнешь ещё... Доедем, я тебя врачу покажу, и езжай на все четыре стороны!
— Пожалуйста, молодой человек! Хотя бы вы помогите!
— Он на меня работает, Булкина, кончай истерить! Блин, столько лет прошло, а приемчики всё те же! Повторяешься, Кира!
Сотовый вибрирует в сумке, я достаю его и не сразу понимаю, кто звонит.
— Алло, Лёшенька!
— Кира… Ты где? — слышу, как Алексей настораживается, чует что-то. — Тебе плохо?
— Да, немного укачало в транспорте, но все хорошо, не переживай! — снова вру я и кожей чувствую, как ухмыляется Фил. Я его не сдала, я лгу своему мужчине. Слабая и трусливая дура!
— Степанов звонил?
— Что?!