Страница 10 из 62
ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
— Ну, все в сборе? — гендиректор постучал по бутылке дорогущего виски ножом. — Внимание, народ! Начинаем пока без гостей, они опаздывают. Настоятельно рекомендую не надираться раньше времени и не портить наше реноме! Продержитесь буквально пятнадцать минут, потанцуйте, — он сделал знак диджею, и празднично украшенный зал наполнили невыносимо громкие звуки танцевального хита.
— Покурим? — Вера склонилась почти к самому моему лицу.
— Не курю, но выйду с тобой, а то голова сейчас лопнет!
Накинув верхнюю одежду, мы вышли на длинный узкий балкон, расположенный в противоположной от места проведения корпоратива стороне.
— Каждый год одно и то же! — Вера затянулась и тут же выпустила дым. — Мужики надираются, случаются легкие потасовки, а потом все ржут над жуткими фотками. Как это всё достало!
— Да ладно, Вер! Новый год раз в двенадцать месяцев, расслабься и отдохни!
— Расслабишься тут! Сейчас какой-нибудь из партнеров нажрётся и начнет к девочкам подкатывать. У них как принято думать – если ты на экране, значит, легкодоступная!
— Да ладно?!
— Они, суки, ничего не боятся. Без их денег канал загнется. Так что ты смотри – одна по коридорам не шастай!
— Ой, да кому я нужна!
— Не скажи! Я тут почитала, как тебе зрители в любви признаются!
— Перестань! Интернетные Казановы — это же смешно! Они только клавиатуру лапать и умеют!
— Я тебя предупредила!
— Друзья! А вот и наши дорогие гости! — донеслось сквозь прикрытые балконные двери.
— Пошли изображать радость! — швырнув окурок вниз, Вера вздохнула. — Тяжела и неказиста жизнь несчастного артиста!
Усевшись за стол, мы подняли тост за старый год, «принесший нам множество удач», и за будущий, «сулящий успех и процветание», и приступили к наконец-то к поданному горячему. Переглядывались цинично, слушая выступления опоздавших партнёров и инвесторов. В какой-то момент кусок застрял в горле: я услышала знакомые нотки – говорил Фил. Что-то о вложениях и о командном духе, о том, что в регионах люди работают круче, чем в столице. Смысл сказанного, конечно, доходил до меня, но с таким трудом возвращенное самообладание так и норовило сдуться.
Наш стол стоял таким образом, что дорогой гость мог увидеть лишь мой профиль, однако Филипп с высоты своего роста уже наверняка рассмотрел меня, такую заметную на фоне остальных девушек.
— Слушай, Вер, я, наверное, сейчас официальную часть высижу и домой поеду. Что-то голова разболелась.
— Да ты что?! Сейчас эти индюки заткнуться и перейдут в переговорную. Там их уже и стол ждет, и презенты. Их сиятельства свалят, а мы повеселимся от души. Таблетку дать?
— Ты что? С алкоголем нельзя! У меня Лёша ещё в командировку собирается, хочу его проводить.
— Кир, кончай, а? Раз в полгода можно себе позволить легкий загул. Просто немного подожди, меня тоже бомбит от этого пафоса.
Кивнув, вернулась к еде, вкуса которой уже не чувствовала, жевала механически, послушно поднимала бокал, надеясь, что пронесет. Выдохнула только тогда, когда «президиум» неспешно покинул места. Вера была права: коллег как подменили. Люди стали громче говорить, смеяться, выкриками приветствовать номера шоу-программы и самодеятельные выступления отчаянных и талантливых храбрецов. Даже ведущий вечера словно выдохнул и принялся прилично шутить. Меня отпустило, и когда объявили танцевальный перерыв, я смело вышла на середину зала вместе с остальными девчонками. К черту тени прошлого! К черту Фила и его извращённый мозг! Тан-це-вать хочу!
Мне удалось перенастроиться и почти забыть, два часа пролетели незаметно и очень весело. По расчетам, все серьезные дядьки давно должны были разлететься по любовницам и гостиничным люксам, поэтому, отправляясь вниз к кофейному автомату – предстояло ехать домой и нужна была ясная голова — я уже ничего не боялась и Веру ждать не стала.
— Меня всегда возбуждал вот этот переход от талии к бедрам, — Фил обхватил меня сзади и дыхнул дорогим бухлом в ухо. — Ты на виолончель похожа, и так же стонешь… хрипло и низко.
Всё это казалось сном. Смотрела сквозь стеклянные стены на ночной город. Желтые, слегка размазанные в морозном воздухе фонари, двое прохожих, спешащих домой, машины…
— Убери руки! — хотелось, чтобы в голосе звучал металл, но вышло чуть ли не пискляво.
— Не могу! — хмыкнул Филипп. — Как тебя в телеке увидел, так сразу стояк словил. Помнишь, как мы кувыркались с тобой, малыш?
Автомат выплюнул горячие капли, зашипел.
— Убери руки! — я потянулась к картонному стаканчику, как ковбой за кольтом.
Но Фил не слушал, он уже лез в декольте и пальцами гладил кожу груди.
— Охренеть, какие у тебя сиськи, малыш! Как я по ним скучал! Мой дружок между ними как раз помещается.
Воспоминания встали поперек трахеи и мешали мне дышать. Сейчас кто-нибудь обязательно спустится. Охранник же в здании, сейчас он выйдет из своей каптерки, и все кончится. Сейчас!
— Пошёл вон, говнюк! — я не чувствовала температуры кофе, но уже знала, что сделаю в следующую секунду.
— Тупая сука! — Филипп перехватил запястье и с силой повернул мою руку – обжигающий напиток вылился на пол. — Ты на что рассчитывала, Булкина? Я тебя трахал и трахать буду, поняла? Когда захочу, корова!
— Какая лексика!
— А с тобой только так, малыш. Ты иначе не понимаешь! Ну, давай, пошли в уголок, вспомним золотое времечко, а? Устал я от силикона, хочу помацать настоящее тело! Или ты замужем, а? Замужем? — он крепко держал меня за руку и вцепился в левую грудь, больно царапая ногтями. Будут синяки. — Мужу покажем наши шалости? Как думаешь, ему понравится? Или лучше давайте все вместе?! Я свою соску приведу. Или лучше вы к нам в номер, а?
— Пусти! Я кричать буду! Помоги…
Фил мгновенно вынул руку из выреза и схватил за волосы, хрустнула шея, и острые зубы прокусили мне губу. Это был не поцелуй – наказание, жестокое, унизительное, тошнотворное.
— Кира?.. — Вера застыла на ступеньке с телефоном в руках. — Тебе Лёша звонит, он ждёт…
С силой оттолкнув Филиппа, я отпрыгнула в сторону, а он, потянувшись следом, поскользнулся на коричневой луже и упал, с грохотом приложившись о кофейный автомат.
— Урод! Я полицию вызову! — добежав до коллеги, врывала из её рук телефон. Семь пропущенных.
— Кира, — Вера смотрела за мою спину, — Кира, он не встает!