Фармазон

— Держи, Пелагея. Триста целковых, — произнес я будничным тоном. — На восстановление. Корми его мясным бульоном. Через пару дней загляну, проверю.

Григорий с трудом скосил глаза на деньги в руках марухи. Его кадык дернулся.

Рябой промолчал — сил не осталось. Но в его прищуренных глазах, помимо благодарности и жадности, я отчетливо прочитал липкий, холодный страх.

Хлопнул ладонью по дощатому борту.

— Трогай.

Васян дернул вожжи, на козлах покачнулись Кот и Упырь, Пелагея сидела в кузове рядом со своим мужиком и гладила его.

Телега натужно скрипнула и покатилась за ворота, растворяясь в петербургском тумане. Ипатыч с лязгом задвинул тяжелый кованый засов.

Я остался один посреди пустеющего двора. Запрокинул голову к черному небу и медленно, с наслаждением выдохнул. Сегодня можно выспаться. А завтра будет завтра.