Страница 85 из 86
Я без страха вошла внутрь. Вход закрылся за моей спиной. Тысячи огней замелькали, все быстрее и быстрее, и вдруг вспыхнули разом, освещая белоснежную комнату. Она оказалась пуста, только в центре находился алтарь огненных магов. Его сложили из необработанных кусков солнечного янтаря, внутри которых навечно застыли искры. Он светился тусклым медовым светом, но стоило мне приблизиться к алтарю, как камни засияли сильнее.
В центре алтарной плиты оказалось небольшое углубление в форме расправленной крылатой птицы-феникса. По углам стояли чаши, в которых горел первородный огонь.
На стенах комнаты я заметила глубокую резьбу по камню: маги, тянущие руки к небу, аиз их ладоней вырывались языки пламени. Некоторые фигуры были людьми, другие напоминали фениксов с человеческими лицами. И все они смотрели в центр, на алтарь, словно ждали.
—Вот я и пришла, — тихо произнесла я, дотрагиваясь до алтаря. Едва мои пальцы коснулись углубления в центре, как все закружилось. Стены превратились в одно белое пятно. А потом я увидела свой род. От самого первого огненного мага, деда Петра… и маму, и дядю Марка. Информация бешеным потоком полилась ко мне, а вместе с ней и сила. Могучая, живая. Она бежала по венам, разгоняя мою кровь. И я вспыхнула как сухая трава в поле. Моих горящих рук по очереди касались родичи. Они дотрагивались, улыбались, желали удачи.
«Будь сильной, Алиса! — услышала я мамин голос, когда она возникла передо мной. —Сохрани этот мир и его связь с Творцом. Без этой связи все погибнут».
«Буду!» — твердо ответила я.
Мгновение. Все померкло перед глазами, и я вернулась в пустую комнату. Удивительное ощущение восторга билось во мне. Я больше не была одинока. Как только я захочу получить совет или увидеться с близкими, я всегда могу прийти сюда. Эта мысль подарила спокойствие. И тяжелый камень на груди, который буквально душил меня после смерти дяди Марка, рассыпался. Наконец я вздохнула свободно.
Я вышла из тайной комнаты, а потом с улыбкой на губах смотрела, как закрывался вход. В этот момент раздался шорох, и я не сразу поняла, что больше не одна. А когда почувствовала дикую боль в груди, закричала.
—Прости, — раздался хриплый голос. И я увидела лохматого, бородатого слугу.— Это для твоего спасения, огненная дева.
Сильные руки подхватили мое тело и аккуратно положили на холодный пол.
—Теперь ты сама сможешь решить — принять дар или отказаться. Не по принуждению, а по своей воле, — продолжал шептать сумасшедший.
Я чувствовала, как теплая кровь заливает халат, сорочку. Струйки бежали по груди к животу. Рана пульсировала все быстрее и быстрее. Обсидиан забирал мою силу, и все же…
«Прошу… позволь мне спасти… ее», — успела прошептать я, прежде чем мое сердце остановилось.
Золотой поток нес меня сквозь миры. Тысячи звезд мелькали перед глазами. Их сияние было настолько сильным, что я зажмурилась, а когда открыла глаза, то надо мной склонилась… мама.
—Доченька, что с тобой, милая? Ты бегала по поляне за бабочками и и вдруг упала, — мама с беспокойством смотрела на меня, быстро ощупывая тело.
—Мама? — удивленно воскликнула я и рассмеялась, когда услышала свой детский голос. Затем огляделась: знакомое место. Мы часто с ней здесь гуляли, и тут… я заметила тень возле дерева.
«Инок Агафон», — вспомнила я.
—Смотри, какой венок я тебе сплела, — нежно сказала мама, надевая его мне на голову. — Алиса, никогда не забывай, кто ты…
—Подожди, — я прикрыла ее рот ладошкой. — Ты хотела показать мне свой огонь… Не стоит.
Мама удивленно приподняла брови. Я же достала из-под платья кулон. «Сердце Феникса» ярко вспыхнуло на солнце, прежде чем я снова его спрятала. В маминых глазах вспыхнуло понимание.
—Вместе мы все исправим, доченька, — прошептала она, обнимая меня.
И я знала, что так и будет.
* * *
Спустя тринадцать лет
—Алиса, князь Воронцов сегодня здесь! — голос подруги дрожал от волнения, а губы, подкрашенные вишневой помадой, растянулись в мечтательной улыбке. — Надеюсь, что сегодня он пригласит меня на танец.
Я фыркнула, указывая веером на угловатого рыжеволосого юношу у стены. Тот, неловко теребя манжеты, не сводил с Лилии глаз, будто загипнотизированный.
—Зачем тебе высокомерный аристократ? Вот Иван Степанов — сын владельца пароходства. Смотрит на тебя как зачарованный.
—Фу! — скривила губы Лилия. — Рыжих не люблю. Да и пароходы воняют мазутом.
Я не смогла сдержать смешка, приглушенно рассмеявшись в раскрытый веер. Маменька с укором взглянула на меня и снова вернулась к беседе с Григорием Львовичем. Папенька разговаривал с купцом Фроловым. У меня получилось… вернее, у нас с мамой все получилось. Обвести вокруг пальца инока Агафона, а потом выйти на дядю Марка. Он не отказался от своей идеи шпионить в Братстве Пепла. Только теперь дядя знал, как не привлечь внимание архиерея Валериана. А еще Марк потихоньку узнавал из тайной книги имена огненных магов. И мы уже разрабатывали собственную операцию для нашего объединения.
Зная будущее, мы были готовы к нему. Особенно я ждала двенадцатое октября, бала у княгини Орловой, чтобы наконец-то встретиться… с ним.
Шаг. Еще один… вот сейчас Максим появится из-за колонны с графом Чернышовым. Наши взгляды встретятся… Я не смогла и отвернулась. Сердце бешено билось в груди. Слишком я желала увидеть его, прикоснуться. Стало страшно от собственных чувств.
—Ваше сиятельство! — раздался зычный голос Григория Львовича.
Я ощутила
его
приближение кожей, слегка вздрагивая от
его
приятного низкого голоса.
—Алиса Арсеньевна, — произнес Максим. — Позвольте представиться. Князь Максим Сергеевич Воронцов.
—Ваше сиятельство, — я опустилась в реверансе, все еще не решаясь посмотреть на него. Но тянуть уже больше было некуда. И я словно прыгнула в воду со скалы, взглянула на Максима.
Мир вокруг нас исчез. Звуки испарились. Остались только мы. Я заметила, как удивление в зеленых глазах князя сменяется восторгом.
«Он уже любит меня, но пока еще об этом не знает», — мелькнула мысль и тут же потерялась, когда Максим тихо спросил:
—Можно вашу танцевальную книжечку?
И я протянула ее, наши пальцы соприкоснулись, вызвав новую волну дрожи.
—Свободно три танца, ваше сиятельство, — прошептала я, пряча улыбку.
Максим раскрыл ее и твердой рукой три раза вписал свое имя.
—До вальса, Алиса Арсеньевна, — сказал он, и его слова прозвучали как обещание.