Страница 77 из 86
Император смотрел на нее, не мигая. Взгляд его стал тяжелым, и княгиня вдруг почувствовала себя маленькой, ничтожной букашкой, которую сейчас раздавят.
— И поэтому вы создали Орден? — тихо спросил он. — Поэтому вы вербовали дворян, вымогали у них деньги, обещая возродить магию? Поэтому вы похищали людей, прятали их в обсидиановые комнаты? Что это за история с девицей Горской? А убийство князя Дмитрия Воронцова?
Княгиня побледнела. Она не приказывала убивать Дмитрия… и вообще была против убийств дворян. А вот Лебедев боялся, что аристократы не станут держать язык за зубами, и убирал тех, кто начинал сомневаться. Марина Алексеевна смотрела на это сквозь пальцы. Павел уверял, что все будет сделано чисто… А теперь ей придется отвечать.
— Я не приказывала убивать князя, — тихо сказала она. — Клянусь, ваше величество.
— А остальное приказывали? — император подался вперед, и в его глазах полыхнул гнев.
Княгиня молчала. Оправдываться было бессмысленно. Да и перед кем, император знал все. Или почти все.
— Я хотела сохранить магию, — прошептала она. — Только это. Я не хотела ничьей смерти.
Нервы сдали, и Марина Алексеевна воскликнула:
— Вы знаете, кто такая Алиса Горская?
— Не вам задавать мне вопросы, — отрезал император, и княгиня сразу поникла. — Вы ответите по закону.
Он поднялся, и Марина Алексеевна вскочила следом, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Ваше величество, умоляю! — она упала на колени, забыв о гордости.
— Пощадите! Я все расскажу, всех назову! Только не казните!
Император молчал. Сердце бешено колотилось в груди, словно княгиня пробежала целую версту. Эта тишина давила, сводила с ума…
— Вас не казнят, — наконец сказал его величество. — Но и на каторгу я вас не отправлю, хотя по закону следовало бы. Понимаете, почему? Потому что вы слишком много знаете о таких делах, о которых я предпочел бы навсегда забыть. Ваши тайны слишком тесно переплелись с моими собственными… И я многим обязан вам. Поэтому вы отправитесь в ссылку. В отдаленный монастырь, где будете молиться о прощении грехов до конца своих дней. Ваше имущество конфискуют. Титул передадут племяннику. Это мое последнее слово.
Княгиня заплакала. Не от сожаления, а от бессильной злобы. Все, что она строила годами, рухнуло в одно мгновение.
— Уведите, — приказал император, и дверь отворилась. Двое гвардейцев подхватили княгиню под локти и повели к выходу.
У Марины Алексеевны не было сил сопротивляться, бороться, доказывать правоту. Лучший для нее выход — смириться, а там… После она что-нибудь придумает.