Страница 5 из 86
Внутри их встретил не шум, а солидный, приглушенный гул под тихий звук работающих артефактов. Высокие потолки с лепными розетками, темное дерево панелей, сверкающая бронза бра и люстр — здесь все дышало достатком. За стойкой, отполированной до зеркального блеска, стоял метрдотель— мужчина лет пятидесяти, в безупречном черном сюртуке, с седыми бакенбардами и невозмутимым лицом, на котором читалась готовность решить любую просьбу почтенного гостя. На стенах в золоченых рамах висели гравюры с видами Мирограда и реки Странницы.
— Добро пожаловать, господа. Требуются ли номера? — спросил приказчик ровным, учтивым голосом, оценивая их хоть и беглым, но опытным взглядом.
— Три номера на ночь, один для моего кучера, — кивнул Горский, сбрасывая плащ на подхватившие его руки швейцара. — И горячий ужин для всех. Что есть?
Пока Арсений обговаривал с приказчиком детали, Григорий Львович оглядывал зал. За столиками у окон, затянутых тяжелым плюшем, сидели люди разного звания, но все явно с достатком: купцы в бархатных поддевках обсуждали что-то над бумагами, пара военных в мундирах с золотым шитьем негромко беседовала над бокалами вина, в углу, отгородившись газетой, устроился человек в очках, похожий на иностранного ученого.
Номера им отвели на втором этаже, комфортабельные, с высокими кроватями под балдахинами и мраморными умывальниками. Устроившись, они спустились в обеденный зал, где уже ждал столик в дальнем углу, накрытый белоснежной скатертью. Арсений попросил у приказчика позвать мальчишку-посыльного. Пока им приносили закуски — селедку с луком, соленые грузди, ветчину, — мастер набросал карандашом несколько строк на листке походной записной книжки, запечатал в конверт и, вручая его остроглазому подростку в ливрее трактира, дал четкие указания и серебряный полтинник:
— Отвези на Княжеский проспект, в дом номер одиннадцать, генералу Борисову. Лично в руки. Жди ответа.
Мальчишка, ловко сунув монету за пазуху, юркнул в сторону служебного выхода, а они наконец приступили к ужину.
Прошло полчаса, Арсений ел рассеянно, прислушиваясь, кажется, не к гулкому говору зала, а к чему-то внутри себя. Григорий Львович же, разрезая сочный бифштекс с луком и картофелем, невольно думал о том, куда им завтра двинуться… Внезапно дверь со стороны улицы распахнулась, впуская порыв сырого ветра и двух новых посетителей.
Григорий Львович взглянул и замер с вилкой в руке. Арсений, следивший за выражением его лица, медленно повернул голову в сторону двери.
Там стояли князь Воронцов и граф Чернышов. Молодые люди не сбрасывали плащи, лишь стряхнули с полей цилиндров капли дождя. Невозмутимый приказчик согнулся в почтительном полупоклоне. Князь быстрым взглядом окинул зал, не заметив знакомых мастеров из Веретьево. Они с Арсением быстро отвернулись.
— Не нравится он мне, — буркнул Горский. —И с Алисой сблизился.
— Разве это плохо, — тихо возразил Григорий Львович. — Княгиню никто обидеть не посмеет, это не дочь купца.
Арсений даже жевать перестал.
— Пожалуй, ты прав, я как-то про это и не подумал. Думаешь, стоит поприветствовать Воронцова? — Арсений поднял голову, но господа не стали проходить вглубь, а после быстрого разговора с приказчиком двинулись к лестнице, ведущей наверх.
Они скрылись на втором этаже, но не в той его части, где были номера Григория с Арсением, а в противоположном, более приватном крыле. Насколько знал Григорий Львович, там располагались небольшие кабинеты для особых встреч — места, где за плотными дубовыми дверями решались судьбы контрактов без лишних свидетелей.
Старые друзья переглянулись и молча продолжили ужинать. То, что происходило сейчас наверху, их мало касалось. По крайней мере, они на это очень надеялись.