Страница 24 из 86
Глава 9
Собор Всемилостивого Творца в Мирограде возвышался над площадью тяжелой каменной громадой. Стены, сложенные из темно-серого гранита, казались мокрыми от вечерней сырости, а узкие стрельчатые окна горели изнутри теплым светом артефактов, превращая стекла в расплавленное золото. Тяжелые дубовые двери, окованные бронзой, бесшумно отворились перед высоким гостем.
Архиерей Валериан вошел в собор, когда вечерняя служба уже закончилась и редкие прихожане расходились по домам, пряча лица от промозглого ветра в воротники плащей. Он ступал по каменным плитам пола, и каждый его шаг отдавался глухим эхом под высокими сводами, теряясь в полумраке боковых приделов.
Собор жил своей особой, вечерней жизнью. Внутри пахло ладаном и воском, с еле уловимым ароматом озона. В центральном нефе горело лишь несколько светильников, и их пламя колебалось от невидимых сквозняков, отбрасывая причудливые тени на древние фрески. Лики святых на стенах, казалось, следили за движением архиерея с укором и скорбью.
Валериан прошел мимо иконы Творца, не остановившись. Он вообще редко молился в центральном нефе, предпочитая уединение северного придела, где хранились самые древние рукописи и стоял его личный аналой. Там, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечей, он мог остаться наедине со своими мыслями и с Тем, Кого давно уже перестал просить о прощении.
Архиерей отворил тяжелую, обитую железом дверь и шагнул в темноту. Тотчас же вспыхнули артефактные свечи в тяжелом бронзовом паникадиле, осветив небольшое помещение с низким сводчатым потолком. Стены здесь были сплошь уставлены стеллажами с фолиантами в кожаных переплетах. В углу, на массивной подставке, покоился раскрытый манускрипт, тот самый, что читал архиерей днем ранее.
Валериан скинул на лавку тяжелый, подбитый мехом плащ и остался в простой черной рясе, перетянутой кожаным поясом. Он подошел к аналою, опустился на колени на холодный каменный пол, не чувствуя холода, и устремил взгляд на икону, висевшую над небольшим алтарем в глубине придела.
— Творец Всемилостивый, — прошептал он, и слова его падали в тишину, как камни в глубокий колодец. — Ты видишь мое сердце. Ты знаешь, что я творю не для себя, но для сохранения мира, который Ты создал. Для защиты людей, которые слепы и не ведают, какую опасность может нести даже малое пламя.
Он замолчал, вслушиваясь в тишину. Ответа не было. Творец молчал, как молчал всегда. Но Валериану не нужны были слова. Он находил их в древних книгах, в пророчествах о Пламени Гордыни, которое едва не уничтожило мир. Творец вел Валериана по этому пути, иначе и не могло быть.
— Софья, — имя сорвалось с губ почти беззвучно, и архиерей вздрогнул, словно от удара. Он не произносил его вслух много лет. Но сегодня, после размышлений об Искре, которая может тлеть в крови Алисы Горской, образ женщины с зелеными глазами встал перед ним так явственно, будто она была здесь, рядом.
Он видел ее — молодую, прекрасную, с младенцем на руках, умоляющую пощадить ее сына, так похожую на матерь Творца… Марк Каравелла был убит, как и все огненные маги до него. Алиса Горская — последняя. И тогда архиерей завершит свою миссию, уйдет в монастырь и будет молиться за души исполнителей и их жертв. О себе Валериан не думал. Он считал, что его направляет сам Творец. И Его волю он выполнит, чего бы это ни стоило.
— Прости, — прошептал архиерей, не зная, к кому обращена эта мольба — к Творцу, к Софье или к самому себе. — Но иначе было нельзя.
Молитва не шла. Валериан обдумывал, что сегодня должен был сделать инок Ираклий. Оставить ларец в мастерской Горских под предлогом поломки. Осмотреть мастерскую и окропить углы и стены специальной водой, которая вспыхнет от огня. Следующей задачей инока будет заманить в здание девицу и нанести ей удар обсидиановым ножом. Огонь скроет все следы. Труды мастера, которому император поручил создать замену артефакту, сгорят. А значит, кто станет первым подозреваемым? Те, кто недоволен распоряжением императора. И одна из них — княгиня Орлова. Можно и еще парочку подобных мастерских спалить дотла, для еще большего императорского гнева.
А пока что… Поломка портала в Нижнем Кроме лишь подстегнет Его Императорское Величество к мысли, как ненадежны древние артефакты. А там появится мысль вообще отказаться от магии, а ее источник передать Церкви. Архиереи присмотрят за ним, и Пламя Гордыни больше никогда не случится.
Валериан взглянул на раскрытый манускрипт и прочитал строки, которые знал уже наизусть:
«И когда возгорится Искра вновь, то или станет она спасением мира, ибо только огонь способен возродить ушедшую благодать, или же обратится Пламенем Гордыни, ибо грех человеческий неистребим. И только чистый сердцем сможет пройти меж двух огней, не сгорев и не сжегши других».
Он взглянул на икону Творца, но молитва не шла. Перед глазами стоял образ Софьи Каравелла… Внезапно свечи дрогнули и погасли, словно кто-то невидимый затушил их, погружая придел в полную, непроницаемую тьму. Только в глубине, у иконы, теплился слабый, едва заметный огонек — неугасимая лампада, горящая перед ликом Творца. И в этом крошечном пламени, как в зеркале, отражалась душа архиерея — темная, холодная и бесконечно одинокая.
* * *
Княгиня Орлова не повышала голоса. Она вообще крайне редко позволяла себе эту вульгарную слабость — кричать на прислугу или приближенных. Воспитание въелось в плоть и кровь куда глубже, чем любая магия. Марина Алексеевна говорила тихо, но так, что каждый вынужден был затаить дыхание, чтобы расслышать. Именно такая тишина и воцарилась сейчас в её кабинете. Княгиня была в гневе. Нет, внешне это определить было почти невозможно, только в глубине глаз сверкали искры ярости.
«Проклятый Валериан!»
Ее сиятельству уже доложили: портал в Нижнем Кроме сломался, а техник, дежуривший в ту ночь, скончался от сердечной недостаточности. Марина Алексеевна знала, чего добивалось Братство. Император так загорелся идеей замены артефактов на приборы с более низким содержанием магии, что вполне мог решить отказаться от силы Творца полностью. И тогда… Княгиня услышала, как скрипнула дверь, и взглянула на посетителя.
— Ваше сиятельство, — голос Лебедева прозвучал мягко, почти заискивающе. — Я знаю, что портал в Нижнем Кроме до завтрашнего полудня не запустят. Но я пришел не только с плохими новостями.
Советник приблизился, встал у края стола и низко поклонился. «Нервничает», — невольно мелькнула мысль у княгини.