Страница 13 из 86
— Вот и доставите девицу в эту гостиницу. Найдите только повод. Так вы останетесьчисты, остальное сделают другие люди, — натянуто улыбнулся советник. — Только действуйте быстро, Максим Сергеевич. В Веретьево, по моим сведениям, уже пахнет жареным. Братство проявило интерес к Горской. Они не должны вас опередить.
— Вот как, — снова правая бровь Воронцова слегка приподнялась. И все.
Князь вышел из кабинета, растворившись в темном коридоре между книжных полок. Лебедев остался один в тишине, нарушаемой лишь едва слышным гулом большого города за толстыми стенами.
Советник подошел к закрытому окну, взглянул на серое небо. Левая рука Павла непроизвольно сжалась. Большой палец нащупал массивный, отполированный до идеальной гладкости обсидиан, вправленный в тяжелый золотой перстень на безымянном пальце. Он начал медленно вращать кольцо, ощущая, как металл скользит по коже.
План в отношении Горского был прост: изолировать мастера, лишив его поставок купца Фролова, затем создать видимость помощи через техническое общество, которое на деле будет саботировать, и в момент наивысшего отчаяния Горского — предложить ему покровительство княгини Орловой на ее условиях, которые превратили бы его изобретения в инструмент власти Ордена, а его самого — в послушного исполнителя.
«Как все удачно складывалось, но старый дурак с замашками благодетеля вмешался, куда не просили», — раздраженно подумал Лебедев.
Вот этот старый приятель Горского, отставной генерал, —все мог испортить. Поэтому девицу срочно надо было взятьв обручи, а Воронцов пусть держится к ней поближе. Пусть продолжает пудрить ей мозги. А если… Советник усмехнулся. Пусть предложит ей руку и сердце. Если она действительно наследница, то ее нужно приручить… медленно и осторожно. Орден должен стать для нее спасением, а обсидиановая комната — это крайняя мера.
* * *
Гостиная в этот пасмурный день казалась особенно уютной: мягкий свет от камина играл на полированной поверхности круглого столика, а за окном ветер срывал последние листья с деревьев. Я сидела напротив Лилии, держа на коленях журнал мод, который мне вручила подруга со словами: «Из столицы!» С каким удовольствием я бы открыла мамин дневник и снова почитала его. Вдруг заметила бы то, что пропустила прошлый раз, тогда, в усадьбе. Но мне пришлось сидеть в кресле с милой улыбкой и слушать трескотню Лилии.
— …и он сказал, что никогда не встречал такой изысканной девушки, как я, — Лилия пригубила свой кофе.
Щеки подруги пылали румянцем, не от смущения, — я слишком хорошо ее знала, — а от самодовольства. Она заглянула ко мне в гости в модном и невероятно дорогом наряде, который мягко шелестел при каждом ее движении.
— Александр Дмитриевич просто не может нарадоваться, что мы нашли друг друга. Папенька говорит, что дело уже почти решено и скоро будет оформлен брачный договор… О, я даже не думала, что это так сложно, когда речь идет о дворянстве.
«Кажется, она произносит слово „дворянство“ с особенным, сладострастным придыханием», — мелькнуло у меня в голове.
— Я очень рада за тебя, Лиля, — это была правда, и все же что-то настораживало. Подруга должна была выйти за Ивана Степанова, сына владельца пароходства. Неужели будущее настолько изменилось? Чернышов ведь был помолвлен с Анной Громовой, дочерью графа. Дворяне роднились только с равными по положению. Ни у меня, ни у Лилии не было ни единого шанса. Только теперь я это понимала, а вот подруга… — Граф Чернышов, безусловно, хорошая партия. Значит, ты смогла его… уговорить стать благотворителем?
— Да! — Лилия захлопала в ладоши, и ее браслеты звякнули. — И ты только представь, Алиса, мы семьей перебираемся в столицу! Папенька уже присмотрел там дом в благопристойном районе. Ну, не прямо на набережной, конечно, но очень близко. Мы будем проводить там всю зиму. Балы, приемы, театры… — ее глаза радостно блестели. — Орден сможет организовать экспедицию за Источником Силы, который был утерян, когда погасли древние огни. И граф Чернышов поможет его найти! Его имя войдет в историю. — Она выдохнула с благоговением. — Я буду страшно скучать по нашему милому городишку. Такая… тишина. Такие милые, простые люди, а в столице столько суеты.
Лилия произнесла последние слова с легкой ехидцей, и ее взгляд скользнул по моему скромному домашнему платью, по книжной полке отца, по виду из окна на улицу. Я невольно подумала: «Откуда у Фролова такие деньжищи, чтобы купить дом в столице? Явно получил хорошую оплату от Ордена. Неужели за привлечение денег графа?»
— Папенька теперь носит такой особый перстень, с черным камнем, — Лилия нахмурилась, вспоминая. — Обсидиан, вроде. Ему торжественно вручили его на особой церемонии в столице.
Я посмотрела на Лилию и невольно загрустила по тому времени, когда мы с ней делились девичьими секретами. Этой наивной, восторженной подружки больше не существовало. Передо мной сидела девушка, в глазах которой горел холодный огонь честолюбия и она только, что призналась — ее отец вступил в Орден Черного Феникса.
— Тебе, я думаю, здесь будет спокойнее, — продолжала болтать Лилия, наливая себе еще кофе. — Без всей этой столичной суеты. Ты ведь всегда любила тишину и книги. Хотя, — она прищурилась, — с твоей-то красотой и приданым… да тут любой местный купец будет счастлив. Тебе бы только захотеть.
«Любой местный купец». Укол был точен и меток. Подружка напомнила мне мое место — дочери провинциального купца, пока она сама готовилась парить в высшем свете. Откуда в ней столько злости? Раньше я подобного не замечала.
— Возможно, — ответила я, наблюдая, как Лилия, оттопырив мизинчик, держала фарфоровую чашечку. — Но у меня сейчас другие заботы. Мастерская, дела отца…
— Ах, да, твой папенька-изобретатель! — воскликнула она, и в ее голосе прозвучала фальшивая нота участия. — Надеюсь, его дела в столице наладятся. Не хотела тебе говорить… отец был против, чтобы я навестила тебя и попрощалась. Он сказал, что Арсений Петрович поступил с ним бесчестно. Отказался покупать товар, который был заказан под него, разорвал контрак… Это правда?
И снова я увидела ту прежнюю Лили. Она не хотела терять подругу и надеялась, что я отвечу так, чтобы мы не поссорились.
— Не знаю, честно, Лили, — врала я, не краснея. — Это купеческие дела, а я… не хотела бы с тобой из-за них поругаться.
— И я, — тихо произнесла подружка.