Страница 12 из 86
Глава 5
Тишина Императорской Публичной библиотеки была такойестественной. Она не раздражала, а, наоборот, создавала некую уютную атмосферу, в которой посетитель мог с легкостью погрузиться в чтение с головой. Однако в отдел редких рукописей и фолиантов допускался не каждый читатель. Только с определенным пропуском. Вот у князя Воронцова он имелся, у Павла Руслановича Лебедева — тоже.
Советник стоял в тени между двумя высокими шкафами, держа небольшой фолиант, на корешке которого виднелся вытесненный знак пламени. Книга была лишь ширмой, идеально соответствующей месту. Лебедев замер в ожидании. Когда ему доложили, что князь после обеда двинулся в библиотеку, советник не удивился, а вот отдел, куда отправился Воронцов… оказался неожиданным.
«Князь умен, расчетлив и… непредсказуем. Да, Воронцова приняли в Орден, но я прекрасно помню, что он пытался расследовать дело о смерти старшего брата. „. Павел невольно прищурился. „Это княгиня думает, что Воронцову можно доверять, а я считаю, что он не отказался от своей цели. А значит, в любой момент его лояльность может исчезнуть. Меня очень интересует, почему Максим Сергеевич не отговаривает своего друга, графа Чернышова, от сомнительной сделки. Ведь он же понимает, что это дело рук Ордена. Граф наверняка ему все рассказал… или нет? Надо выяснить“.
Лебедев выждал. И ровно через три минуты в дальнем конце прохода возникла знакомая фигура. Князь Воронцов двигался бесшумно, его взгляд скользил по корешкам с деланой отрешенностью человека, ищущего конкретный труд. Лебедев позволил ему сделать еще два шага, прежде чем вышел из бокового ответвления навстречу.
«Идеально, — промелькнуло в голове у советника. — Неожиданность позволяет увидеть истинные чувства». Но и Воронцов был не так прост, и единственная эмоция, которая мелькнула в его глазах — это легкое удивление.
— Ваше сиятельство, — тихо произнес Лебедев. — Фолианты, связанные с правосудием и юридическими законами, редко соседствуют с древними рукописями. Вы отклонились от своих обычных маршрутов?
Воронцов слегка приподнял правую бровь и дерзко ответил:
— Правосудие, Павел Русланович, часто зиждется на прецедентах. А они, как известно, покоятся в истории. Пыльная, но необходимая работа.
«Хитер. Его так просто не подловить», — с невольным восхищением подумал Лебедев.
Взгляд князя скользнул по фолианту в руках советника, и уголки его губ дернулись в легкой усмешке.
— А вы, я вижу, погрузились в алхимию? Или в поиски философского камня? Неужели техническое общество сменило направление интересов?
Лебедев не сразу ответил. Он медленным движением чуть приподнял книгу, повернув ее так, чтобы свет от лампы упал на вытисненный на переплете символ — застывшее пламя.
— Мой интерес — не алхимия, ваше сиятельство. История покорения первой и главной стихии. Огня. Основы прогресса, цивилизации… и самых страшных падений, — советник говорил, не отрывая взгляда от лица Воронцова, выискивая в нем малейшую тень понимания, намек на то, что князь улавливает скрытый смысл этих слов.
Но Максим Сергеевич оставался бесстрастным. «Он может не знать, чем на самом деле занимается Орден, а может и скрывать свои чувства».
Из-за поворота в соседнем проходе явственно донеслись тихие голоса и скрип книжной тележки — библиотекарь с помощником начали обход. У Лебедева дрогнула бровь. Встреча в проходе, под прикрытием светской беседы, — одно дело. Но чтобы их застали за разговором…
— Позвольте предложить вам воспользоваться комнатой для копиистов. Здесь стало слишком людно для таких тем, — прошептал Лебедев.
Воронцов медленно кивнул, продолжая пристально смотреть на советника. Павел повернулся и двинулся вглубь лабиринта, не оглядываясь, уверенный, что князь пойдет за ним. Тот после мгновенной паузы последовал за ним.
Кабинет для копиистов оказался крошечной комнатушкой с одним окном, выходящим во внутренний двор. Стол, два стула, чернильница и несколько старых перьев. Лебедев положил книгу на стол и, взглянув на Воронцова, вынул из внутреннего кармана сюртука конверт с печатью Ордена.
— Насколько я понимаю, дело с девицей Горской у вас продвигается, — советник не спрашивал, а утверждал. — Ее отец задержался в столице. Его дела… осложнились, скажем так. Алиса Арсеньевна осталась в Веретьево. И у нас есть серьезные основания полагать, что при ней находится некий артефакт. Кулон. Вот описание. — Лебедев протянул князю письмо. — Ваша задача — отправиться в Веретьево. Точно установить, имеется ли у девицы Горской этот кулон. Это важно для общего дела.
Князь не торопился отвечать, словно раздумывал, убирая конверт в карман.
— А если кулона у нее нет? — наконец спросил Воронцов.
Уголки губ Лебедева дрогнули в подобии улыбки.
— Тогда, дорогой князь, она станет прекрасныммотивирующиминструментом. Арсений Петрович, беспокоясь за единственное дитя, проявит куда меньше энтузиазма для своих опасных экспериментов.И согласится сотрудничать с нами.Вашей следующей задачей будет привезти Горскую в столицу. Марина Алексеевна очень просила сделать все без лишнего шума, желательно добровольно, чтобы девица ни о чем не догадалась. Орден на вас полагается, Максим Сергеевич. И я… тоже.
Последняя фраза была произнесена с едва уловимым, но отчетливым ударением.
За дверью послышались неспешные шаги — вероятно, сторож, библиотекарь или читатель. Оба замолчали, замерли. Шаги миновали и затихли вдали.
— Куда я должен доставить купеческую дочь? — Воронцов вовсе не походил на исполнителя.
У Лебедева вообще складывалось впечатление, что сейчас князь раздает указания, а советник — лишь исполнитель.
— Недалеко от проспекта Двух Лун есть гостиница «Трактир Ветра». Там Горский и остановился. Сегодня вам надлежит там поужинать, чтобы встретиться с ним. Скажите, что завтра выезжаете в Веретьево. Вы ведь там занимаетесь проверкойимператорскихартефактов, — Павел неожиданно для себя разнервничался.
Не нравилось ему, что князь слишком спокоен. Никакого волнения или раздражения. Лишь пристальный взгляд зеленых глаз его сиятельства внимательно наблюдал за Лебедевым. И ему это не нравилось.
Воронцов молча кивнул.